В поисках артефактов и любви - Ирина Властная

Возможно, это и не происки врагов, а месть обиженной женщины. Как в случае с Эйрианом, например. Айтир точно знал, что у Гердира были любовницы, некоторые задерживались на более длительный срок, некоторые в жизни наследника не оставались, более чем на пару ночей. Дело даже не в любвеобильной натуре принца, просто он прекрасно знал, что не сможет связать свою судьбу ни с одной из них, и расставался, прежде чем начинал привязываться.

Так что вполне возможно, что одна из этих женщин решила испортить Гердиру жизнь, если прознали о его истинной привязанности.

В любом случае Олии будет безопасней под его крылом, а ему куда спокойнее! Дракон внутри согласно рыкнул, ему вообще, не нравилось, когда вокруг Олии кружили другие мужчины.

Как только Аранский определился в своих чувствах к кареглазой красавице и приник к её губам, весь его контроль и выдержка в бездну рухнули. Он утонул в её сладости и потерял себя в её дыхание. Дракон внутри безоговорочно принял его выбор и тоже нежился в тех эмоциях, которыми их Олия щедро одаривала, даже сама не понимая этого.

По мнению Аранского он вполне ясно и чётко обозначил своё отношение и свою позицию – Олия его и точка!

А вот после разговора с леди Аранской Айтир задумался. И переговорный артефакт этой задумчивости не пережил, треснув в крепко сжатой мужской ладони.

Цветы? Какие к шарту цветы? Он ей сердце своё подарил!

Тот момент, что Олия о его мыслях, решениях и намерениях ни сном, ни духом, лорд Аранский как-то упустил.

Оставив всё на слуг, лорд Аранский помчался назад в Департамент. Всё же леди Эллара была довольно решительной особой и мало ли что могло случиться. Но её слова и интонации… и то, что она назвала Олию его избранницей и невестой, да ещё и от Маири защищала, заставило мужчину расхохотаться… можно считать, что благословение матери он уже получил.

И дальнейшее возмущение его сокровища мужчину искренне позабавило. Он любовался каждым её движением, каждым взглядом… и в душе разливалась незнакомое ранее чувство – нежность. Она была самой прекрасной, его Олия, особенно когда возмущалась или злилась! Глаза горели справедливым гневом, щёчки алели… но мужчине намного больше нравилось, когда её карий взгляд был подёрнут дымкой желания, она становилось такой мягкой и податливой в его руках; когда её губы алели от его поцелуев и вместо слов из них вырывались лишь стоны удовольствия…

Стихии, да он с ума сходил от желания обладать ею… о чём он и счёл нужным незамедлительно сообщить ей. Ему безумно нравилось дразнить девушку и ловить её реакцию… а понимание, что его чувства взаимны, и вовсе превращало его в бескрылого юнца, впервые влюбившегося. Пусть он давно и не юнец, но столь яркие чувства он ощутил впервые.

Глава 32

Дел оказалось на самом деле много, и они были весьма странными – мы забег по лавкам устроили. Точнее, Аранский, не принимая никаких возражений, потащил меня по лавкам Центрального района. «Потащил», конечно, не совсем верное слово, но факт оставался фактом: зеленоглазому дракону вздумалось спустить на меня целое состояние, и кто я такая, чтобы ему мешать?

Нет, сперва я попыталась возражать и возмущаться, но потом увидела пристальный потемневший взгляд дракона на мои губы… у меня инстинкт самосохранения сработал, и рот я благоразумно захлопнула, дабы не провоцировать. Как-то наши споры на Аранского неправильно действуют. А с него станется и посреди центральной улицы с поцелуями наброситься! Не то чтобы я особо против была, но место определённо не самое удачное… на нас и так каждый житель столицы оглядывался, а вздумай мы целоваться начать… в общем, неприлично это.

Так что пришлось смириться с непонятным порывом Аранского дарить добро, то есть безумно дорогие наряды, и несколько часов мучатся примеркой нарядов. Аранский не мелочился – судя по качеству ткани и количеству лент и кружев на платьях, сразу в самый дорогой салон отправился… и модный тоже, потому что в платьях похожих фасонов почти вся свита Императрицы была.

– Подобрать платья, достойные красоты моей леди, – распорядился лорд Аранский, безжалостно отдавая меня в цепкие руки девушек, которые воркующим облаком окружили меня, осыпая комплиментами… нет, не меня – Аранского. Это его щедростью, красотой и благородством они восхищались, одновременно притаскивая мне кучу нарядов, половина из которых мне даже по цвету не подходила, а вторая настолько лентами пестрила, что у меня в глазах зарябило.

Пока я от пустой болтовни работниц салона страдала и куклой в их руках крутилась, этот благородный чешуйчатый преспокойно в другой комнате чаепитием наслаждался и бумаги лениво просматривал, но когда я в очередном платье перед ним показывалась, он немигающим взглядом меня сверлил и по его застывшему лицу совершенно непонятно было – нравится ему или нет.

– Ваша светлость, этот цвет сейчас в моде, сама графиня Дарви заказала у нас несколько парадных платьев этого оттенка, – разливалась соловьём одна из девушек, когда я в очередной раз с мученическим выражением на лице перед драконом стояла в оливковом платье, с таким количеством юбок, что я со счёта сбилась.

Бесспорно, платье было красивое, здесь других не было, в нём прекрасно было бы по блестящему паркету императорского зала в танце кружится, но оно мне категорически не шло. Цвет не мой был – я в какую-то серо-зелёную моль превратилась. С недобрым прищуром я драконьей реакции ждала – пусть только попробует сказать, что платье мне к лицу!

Аранский нахмурился и холодно отчеканил:

– Моя леди должна быть довольна. Всё, что она выберет, доставить сегодня же в дом Аранских.

Мужчина проявил наивысшую степень понимания ситуации и самоустранился.

Дело пошло куда быстрее, когда мне не нужно было в каждом новом наряде бегать в соседнюю комнату. Я выбрала три наряда. Количество выбранного дракон забраковал насмешливым взглядом, и пришлось увеличить количество до пяти. Понимания у Аранского я опять не нашла и выдвинула в свою защиту весомый аргумент:

– Леди Аранская тоже выразила желания провести время подобным образом! А если вы сейчас здесь всё скупите, то она расстроится.

Тот, кто обычно даже на улыбку не мог расщедриться, услышав мои слова – рассмеялся. Может, ему в чай какого-то зелья радости подмешали?

– Вы неподражаемы, моя дорогая. Не будем лишать леди Аранскую заслуженного удовольствия и вашего общества, – избавил меня от дальнейших