Девушки с тёмными судьбами - И.В. Вудс

с другой стороны. Тело Эмберлин в изнеможении обмякло. После нескольких часов танцев тепло, оставшееся от последнего общения с Этьеном, полностью угасло, а ласковый взгляд, устремленный на ее лицо издалека, стерся и превратился лишь в воспоминание.

Эмберлин поднялась с пола, на котором лежала скрючившись, и расправила спину, проверяя, подчиняются ли ей конечности. Убедившись в том, что полностью владеет своим телом, она направилась к кулисам, чтобы поскорее вернуться в комнату. Она знала, что ей нельзя сбиваться с верного пути, что нужно разработать план дальнейших действий, но в глубине души желала увидеть, не ждет ли ее Этьен в темноте. Страстно желала почувствовать в груди ту боль, похожую на приятную слабость, которая возникала каждый раз, когда он оказывался рядом. Каждый раз, когда он смотрел на нее.

Эмберлин пробиралась к двери, ведущей в коридор, когда ее внимание привлекла фигура. Алейда.

При виде нее сердце Эмберлин болезненно сжалось, и она тут же приблизилась к сестре. Алейда стояла, откинув голову на стену, как будто не могла выдержать ее веса. Эмберлин протянула руку и коснулась ее плеча, отчего Алейда слегка наклонилась вперед и быстро заморгала, словно не узнавала свою лучшую подругу.

– Привет, – через мгновение сказала она, и ее тусклые глаза засветились узнаванием. – Ты в порядке, Эмбер? Выглядишь очень встревоженной.

Эмберлин не сдержала удивленный смешок.

– Я в порядке? Ты сама-то в порядке?

Алейда оттолкнулась от стены и расправила плечи.

– Не беспокойся обо мне, Эмбер. Во мне еще много жизни. – Она одарила Эмберлин легкой улыбкой и медленно вышла из-за кулис, где кипела бурная деятельность, направляясь в уютные коридоры театра. Эмберлин наблюдала за ее сгорбленной фигурой, изнуренной долгим выступлением, а внутри нее вели войну чувство вины и ярость.

«Дура, – мысленно прошипела себе под нос Эмберлин. – Быстрее, тебе нужно действовать быстрее».

Больше никаких отвлекающих факторов. Больше никакого Этьена. Она не могла потерять себя и разрушить свои планы из-за парня, о котором думала не переставая. Сестры нуждались в ней. Ей нужно было решить, что она собирается делать, – и решить уже сегодня вечером. Возможно, у Алейды в запасе были недели, но она сомневалась.

Эмберлин расправила плечи и направилась обратно в свою комнату.

– Эмберлин! Подожди минутку, пожалуйста, – окликнул ее Малкольм с другого конца оживленной сцены, и она замерла. Потом медленно повернулась и, заметив его омерзительное лицо среди общей суеты, отпрянула. Он жестом подозвал ее к себе.

С трудом сглотнув, Эмберлин расслабилась и заставила себя не скрежетать зубами, хотя ей отчаянно хотелось сделать именно это. Но она не могла позволить, чтобы хоть одна черточка на лице выдала ее секреты. Малкольм узнал, что планировали ее предшественницы, и убил их всех, одну за другой. Без угрызений совести. Без колебаний. Для него они были такими же одноразовыми, как дешевые деревянные куклы, – и такими же заменимыми. Звездный статус Женевьевы никак не защитил ее, и Эмберлин он тоже не поможет.

– Да, Малкольм? – отозвалась она ровным и твердым голосом, пытаясь придать лицу привычное надменное выражение.

– Можешь выкроить минутку своего времени? – спросил он с безучастным видом.

Эмберлин нерешительно склонила голову набок.

– Могу я спросить, для чего?

Малкольм указал направо, и только тогда Эмберлин заметила стоящую рядом с ним девушку. Она моргнула, и недоумение медленно сменилось чувством узнавания, которое тяжелым камнем опустилось куда-то в душу.

Габриэль Марсель.

– Помнишь, я упоминал, что заинтересован в одной девушке на роль Марионетки?

Эмберлин молча смотрела на Габриэль. Ее рыжевато-каштановые локоны каскадом рассыпались по плечам и элегантно спадали на один глаз. Губы медленно сжались в тонкую линию, когда она увидела испуганное выражение лица Эмберлин.

Эмберлин сглотнула и заставила себя снова принять скучающий вид, хотя ее губы дрожали.

Она стояла рядом с танцовщицей, которой Малкольм собирался заменить ее лучшую подругу, как только Алейда превратится в пепел.

– Да. Габриэль, я полагаю? – Ее голос дрогнул, но Малкольм, казалось, ничего не заметил, поскольку его торжествующий взгляд был прикован исключительно к Габриэль. Смущенное выражение ее лица смягчилось, и она сделала маленький шажок к Эмберлин, словно стремясь угодить.

– Именно так. Эмберлин, да? – произнесла она с заметным акцентом. – Я столько слышала о вас. И очень рада, наконец, познакомиться. Для меня большая честь получить приглашение от месье Мэнроу.

– Габриэль хотела поговорить с тобой, Эмберлин, – вмешался в их разговор Малкольм. – Как звезда со звездой. Расскажи ей, каково жить в качестве Марионетки среди ярких огней Нью-Коры.

Эмберлин переводила взгляд с одного на другую и обратно, чувствуя, как тело сотрясает дрожь, а в животе все скручивается узлом. Она склонила голову.

– Я буду рада ответить на все твои вопросы, – пробормотала она.

– Отлично! Тогда оставляю тебя в надежных руках, Габриэль. И, пожалуйста, найди меня, если захочешь еще пообщаться.

Внутри Эмберлин все болезненно сжалось при мысли о том, что она оставит Габриэль наедине с ним, но внешне у нее не дрогнул ни один мускул.

– Прости, Габриэль, – сказала она. – Но сначала мне нужно переодеться.

– Ну конечно. Встретимся в фойе, когда будешь готова?

Эмберлин кивнула, после чего Габриэль быстро попрощалась с ней и исчезла со сцены. Эмберлин поспешила уйти, отчаянно не желая тратить ни секунды своего времени на то, чтобы дышать одним воздухом с Малкольмом, но тут он резко протянул руку и схватил ее за локоть.

Эмберлин зашипела от боли, а в уголках ее глаз собрались слезы паники. Малкольм наклонился ближе, сохраняя благожелательное выражение лица для тех, кто смотрел в их сторону, и шепотом предостерег ее.

– Помни, дорогая Эмберлин, – сказал он ей на ухо. – Она должна сказать «да». Габриэль должна согласиться присоединиться к нам. Если она это сделает, ты получишь награду. Поняла?

Эмберлин с дрожью кивнула, и ее рука напряглась в его хватке. Но он не отпускал ее.

– До заключительного представления остались считаные дни. Почти сразу после этого мы возвращаемся в Нью-Кору. Тебе нельзя долго уговаривать ее присоединиться к Марионеткам, понимаешь? Она настояла на том, чтобы посоветоваться с ведущей танцовщицей, прежде чем сделать выбор, – проворчал он с явным отвращением. – Я надеюсь, ради твоего же блага, что ты ничего не испортишь. – Он дернул ее за руку и заставил встретиться своим испуганным взглядом с его угрожающим. – Я рассчитываю на тебя. Ясно? – холодно произнес он.

Эмберлин снова кивнула, молча умоляя его отпустить ее. Наконец, он расслабил свою хватку, и ей потребовалась вся выдержка, чтобы уйти спокойным шагом.

Но как только осталась одна, она бросилась бежать.

– Нет, нет, нет. Пожалуйста, нет, – шепот вырывался у нее из горла, пока она