Чертовски Дикий - Ленор Роузвуд

Она облизывает губы, и её запах вспыхивает возбуждением настолько сильным, что у меня кружится голова.

Я киваю, не доверяя себе ни единого движения.

Её пальцы обхватывают меня, едва смыкаясь вокруг.

Сначала её прикосновения экспериментальные, любопытные пальцы исследуют мою длину и толщину.

Когда её большой палец кружит по головке, размазывая предэякулят, уже выступивший на кончике, из глубины моей груди вырывается низкий рокот.

Ненавижу свои ебаные звериные звуки.

А она просто ухмыляется мне.

Очевидно, ей это нравится.

Смелая, сумасшедшая, красивая омега.

— Ты огромный, — шепчет она, но в её голосе нет страха.

Только изумление.

И желание.

— Сначала потрогай меня, — мурлычет она, ерзая подо мной.

Её руки скользят к поясу, одним плавным движением стягивая штаны и белье.

Теперь она подо мной голая.

Абсолютно обнаженная.

Уязвимая.

Доверяющая.

Она сгибает колени, позволяя им развестись в стороны, чтобы обхватить мои бедра.

Я чувствую запах её возбуждения даже через маску: сладкий и медовый, он смешивается с её диким ароматом жимолости.

Я позволяю руке медленно скользить вниз по её телу, изучая её изгибы и плоскости.

Мягкая выпуклость груди.

Впадина талии.

Изгиб бедер.

Она наблюдает за мной; её глаза потемнели от желания, дыхание срывается короткими, быстрыми вдохами.

Когда моя рука достигает стыка её бедер, она раздвигает ноги шире в приглашении.

Я медлю, внезапно почувствовав неуверенность.

Я никогда раньше этого не делал.

Никогда не прикасался к омеге вот так.

Никогда ни к кому так не прикасался.

— Пожалуйста, — шепчет она.

Это единственное слово прорезает мои сомнения.

Я позволяю пальцам коснуться её, находя её скользкой и горячей.

Уже такой мокрой.

Для меня.

Мои грубые кончики пальцев нежно исследуют её, изучая её форму, те места, которые заставляют её задыхаться и выгибаться. Её смазка покрывает мои пальцы, пока я кружу вокруг входа, стараясь не причинить ей боли. Мой большой палец скользит по бугорку над складками, и она дергается подо мной; с её губ срывается тихий вскрик.

— Да, — выдыхает она, впиваясь руками мне в плечи. — Вот так.

Я снова очерчиваю это чувствительное место, внимательно наблюдая за её реакцией.

Изучая, что ей нравится.

Её голова откидывается на подушку, глаза закрываются, когда она отдается ощущениям.

Медленно я ввожу один палец внутрь, тихо рыча за маской от тесного, влажного жара, который меня встречает.

Она такая маленькая, такая узкая.

А я такой, блять, большой.

Эта мысль отрезвляет.

Нужно подготовить её.

Убедиться, что она готова принять меня.

Я осторожно ввожу и вывожу палец, продолжая очерчивать чувствительный бугорок, который теперь пульсирует под моим большим пальцем.

Её внутренние стенки сжимаются вокруг меня, её тело уже требует большего.

— Еще один, — задыхается она, впиваясь ногтями мне в плечи. — Пожалуйста, Призрак.

Я подчиняюсь, постепенно добавляя второй палец, осторожно растягивая её.

Теперь она такая мокрая; её возбуждение покрывает мою руку, облегчая путь.

И всё же я двигаюсь медленно, давая ей время привыкнуть к вторжению.

Её усиливающийся запах заполняет воздух вокруг нас — сладкий и пряный от приближающейся течки.

Даже сквозь подавитель её тело реагирует, готовясь к узлу альфы.

К моему узлу.

Осознание этого снова накрывает меня с головой. Она извивается подо мной, желая, чтобы я был внутри неё. Это не кажется реальным. Но влажный жар, сжимающий мои пальцы, очень даже реален. Звуки, которые она издает, когда я изгибаю пальцы внутри неё, находя ту самую точку, от которой она вскрикивает, — самая, блять, реальная вещь, которую я когда-либо слышал.

— О боже, — стонет она, выгибая спину над кроватью. — Прямо там.

Я сосредотачиваюсь на этом месте, надавливая на него кончиками пальцев, пока мой большой палец продолжает размеренно кружить вокруг её бугорка.

Её бедра начинают дрожать, дыхание учащается.

Она близко.

Нужно, чтобы она кончила первой.

Нужно убедиться, что она готова ко мне.

— Призрак, — задыхается она; её голос ломается на моем имени. — Я сейчас...

Она сжимается вокруг моих пальцев, её внутренние стенки ритмично пульсируют, пока она распадается на части подо мной. Я помогаю ей пройти через это, смягчая прикосновения, пока по её телу прокатываются остаточные волны.

Её глаза медленно открываются — затуманенные удовольствием — и находят мои, внимательно наблюдающие за ней.

Маленькая, удовлетворенная улыбка изгибает её губы.

— Это было... — она замолкает, очевидно, не в силах подобрать слова.

Я жду, давая ей время прийти в себя.

Время передумать, если она этого хочет.

Но она этого не хочет.

Вместо этого её руки находят мои запястья, подтягивая меня выше по своему телу.

— Мне нужно, чтобы ты был во мне, — шепчет она. — Сейчас.

В груди зарождается низкий рокот.

Хочу дать ей то, о чем она просит.

Хочу похоронить себя в её жаре.

Но я всё еще боюсь сделать ей больно.

Б-О-Л-Ь-Ш-О-Й, показываю я, глядя на свой всё еще твердый член, тяжело лежащий на её бедре. Н-У-Ж-Н-О... Б-О-Л-Ь-Ш-Е... В-Р-Е-М-Е-Н-И.

— Дай мне почувствовать, — говорит она, понимая мое беспокойство. Её рука снова обхватывает меня, на этот раз поглаживая осознанно. — Я хочу попробовать.

Не могу ей ни в чем отказать.

Не тогда, когда она так на меня смотрит.

Я устраиваюсь между её бедер, пристраиваю себя у входа.

Головка моего члена трется о неё, скользкая от её возбуждения.

— Медленно, — бормочет она, и её руки ложатся мне на предплечья.

Я подаюсь вперед; лишь самый кончик проникает в неё.

Тесный жар её тела обхватывает меня, заставляя снова зарычать, на этот раз громче.

Все инстинкты кричат мне толкнуться глубоко, заявить на неё полные права.

Я борюсь с ними всеми.

Заставляю себя двигаться медленно.

Она так плотно обхватывает меня; её тело растягивается, чтобы вместить мой размер.

Я внимательно слежу за её лицом в поисках любых признаков дискомфорта.

Её дыхание сбивается, пальцы впиваются мне в руки.

Я мгновенно замираю.

— Подожди, — тяжело дышит она. — Просто... просто дай мне секунду.

Я не двигаюсь.

Не дышу.

Не делаю ничего, что могло бы причинить ей боль.

Спустя мгновение она кивает:

— Хорошо. Еще.

Я снова подаюсь вперед, еще один дюйм скрывается внутри неё. И снова я жду, позволяя ей привыкнуть, следя за её лицом в ожидании сигналов.

Это требует времени, терпения, еще нескольких остановок и продолжений, прежде чем я оказываюсь внутри неё наполовину.

Эта сдержанность убивает меня.

Но я скорее умру, чем наврежу ей.

Она тяжело дышит подо мной, её грудь быстро вздымается и опускается.

Её внутренние стенки трепещут вокруг меня, подстраиваясь под мое вторжение.

— Ты такой большой, — шепчет она, но в её голосе звучит благоговение,