До встречи в Дубае - Виктория Короткова

Ева принесла чай и протянула мне.

— Спасибо, дорогая. Горячий чай как никогда в тему.

— Как ты?

Я встрепенулась от этого вопроса. Неужели я так плохо выглядела, что дочка забеспокоилась? Я села прямо, постаралась улыбнуться, что далось не так легко, как хотелось бы.

— В порядке. Просто выложилась на полную. Сейчас съем что-нибудь сладенькое и приду в себя.

Дочка улыбнулась, кивнула и присела рядом.

— Кстати, как твои успехи? Где твоя картина? Можно посмотреть?

— Жанна унесла ее на просушку. Не дала даже подправить ничего.

— О да, у меня тоже слямзила из-под носа!

Жанна опустилась в кресло довольная:

— Обо мне говорите? Я у вас не только картины, но и пирожные из-под носы унесу!

Мы засмеялись, и тепло вернулось в тело. Мы засиделись, Жанна собралась за новыми красками и предложила подбросить нас домой. Но Ева предложила погулять по заливу, и я поддержала ее идею.

В третий раз калимба перенесла меня на остров Крит, где мы с мужем проводили медовый месяц. Я почувствовала, что нельзя упустить возможность и заговорила с ним. Сон не рассеялся, и я успела высказать все, что не смогла при его жизни. Подспудно я все ждала предупреждающие звуки варгана, но Ишани медлила. Момент затягивался и, казалось, длился вечность. Напоследок Вадим обнял меня и нежно шепнул на ухо фразу, которую произносил всего пару раз за нашу совместную жизнь — я тебя люблю. На этом гонг вернул меня в реальность.

Никто не удерживал меня, чаши стояли на месте, соседи мирно просыпались рядом. Только щеки были мокрыми, но я не чувствовала, что в горле першило, а значит, сегодня обошлось без крика. Но психолог все равно пригласила меня к себе, чтобы подробно расспросить про сеанс. Она не скрывала улыбку, когда я поведала, что видела в медитации. Хотя мне казалось, что она ждала слов благодарности за свою работу. Чаем с сахаром меня угостили, массаж сделали, но контрастных процедур в этот раз не предлагали. Такси до дома я вызывала сама.

В субботу мы с Евой летели к Жанне. Пока дочка спрашивала у моей подруги, как идут дела, я бросила все вещи, куда попало, и побежала в кладовку. Выбрала самый большой холст и пошла в мастерскую. Мольберт с кистями и водой был приготовлен, и я крикнула «спасибо», хотя мне было все равно, услышат ли меня. Вчера я испытала столько светлых чувств, что сегодня с пробуждением поняла, что хочу нарисовать. После прошлого раза я не думала, что вернусь сюда как художница, но сегодня мне нужно было снова вспомнить.

Я отставила кисти — они мне не понадобятся. Сначала я опустила один палец в синюю краску и провела им линию. Краски хватило ненамного, и я опустила снова. Линия удлинялась и виляла, пока не вышла за рамки холста и оборвалась. Я вернулась к началу и уже макнула всю руку. Теперь я наносила отрывистые мазки. Холст постепенно покрывался синей краской. Я немного промахнулась, и на картине добавились розовые оттенки. Однако мне понравилось, как получилось, и следующую ошибку я совершила намерено. Левая рука теперь была в белой краске. Я отставила все яркие оттенки, чтобы они не испортили мое видение — только нежность, только самые теплые и мягкие оттенки.

Я потеряла счет времени. Краска смешивалась со слезами. Менялись тени и иногда я переставляла мольберт, чтобы не потерять правильное освещение. Для меня был важен каждый сантиметр, и я скрупулезно работала, пока не добивалась желаемого. Душа попросила красного, и я нанесла несколько штрихов. Еще несколько движений, чтобы сделать их частью общего образа. Смешала желтый с белым, чтобы сделать отблески в нужных местах. Черные точки зрачков. Красные губы. Голубые глаза. Коричнево-розовые брови. Ямочки, которые передались Еве. И родинка под левым глазом.

Как я могла подумать, что смогу забыть хоть одну линию на его лице, хоть одну морщинку или мимическую складочку. Нет, они в сердце навсегда. Я вытерла руки тряпкой, затем вытерла мокрые щеки и улыбнулась. Теперь я по-настоящему успокоилась. Спасибо тебе, Вадим, за лучшие годы моей жизни.

Я стояла перед своей картиной и чувствовала, как жизнь вновь затекает в опустошенное тело. Душа заполнилась теплом, кровь забурлила новой жаждой, чувства обострились. Наконец серые тона раскрасились в яркие цвета. И я могу идти дальше.

— Подпиши, — услышала я за спиной.

— Точно!

Впервые за день я взяла кисточку, опустила в черную краску и нарисовала половинку солнца как символ зари, и написала свое имя. Я обернулась — Ева прикрыла рот руками и плакала, Жанна тоже не скрывала слез.

— Авророчка, ты… это… сколько нежности… сколько любви… у меня нет слов…

Я подошла к дочери и обняла. У меня слезы закончились, поэтому я улыбалась.

— Мам… — ей было трудно говорить.

— Все будет хорошо. Мы с тобой справимся. Теперь я точно это знаю.

— Я люблю тебя.

— Я тоже тебя люблю.

Хип-хоп раскачал мое одеревенелое тело. Я танцевала в совокупности уже четыре часа, но именно качевый ритм раскрепостил меня. Пришлось немного поскрипеть мозгами, чтобы соединить ассиметричные движения рук и ног. И да, сначала они казались легкими, но в совокупности пришлось попотеть, чтобы успеть под музыку. Это было действительно весело.

Хаус — это тот же хип-хоп — даже преподаватель был тот же — только меньше прыжковых элементов и больше работы корпуса, джекинг. Мы танцевали под быструю электронную музыку с выраженным ритмом, чтобы заставить тело сбросить накопившийся стресс. Приятно было находиться в компании таких же взрослых, как я, и мне удалось действительно отпустить себя и максимально раскачать грув («groove» — пер. Кач).

Я взяла контемпорари, чтобы заполнить последний свободный день. Но я по большей части смотрела и позорилась, потому что моя растяжка и изящность были на низком уровне по сравнению с другими. Зато я встала в заднем ряду и просто подвигалась в своем умении.

И только я готова была разочароваться в танцах, как пошла на вакинг (waacking). Я честно была готова уже записаться на хип-хоп, чтобы растрясти старческий песок. Но неожиданно обрела нечто большее, чем просто танец. Меня покорили слова преподавателя:

— Хип-хоп — это соревнование, кто круче, а в вакинге все крутые. Хип-хоп — это часто демонстрация уверенности и дерзости, а вакинг — это позитив, легкость и взаимодействие с музыкой. Здесь нет конкуренции, здесь есть