Лаванда и ментол - Александра Дмитриевна Рябкина

презрением незваные гости смотрели на волколаков, которые их окружили. Мэгу, в отличие от своих более утонченных и миролюбивых собратьев-кумихо, были дикими и почти такими же темпераментными и шумными, как волколаки.

Но даже с учетом их сходства Су Ен ни при каких обстоятельствах не хотела бы оставаться в компании мэгу. Иногда кумихо нанимали их в качестве временных телохранителей, но большую часть времени наглухо отбитые лисы-оборотни участвовали далеко не в самой законной деятельности: похищения, кражи, убийства, распространение оружия или подпольная торговля алкоголем. Они были кем-то вроде местной мафии, которая мастерски уклонялась от закона.

В былые времена они промышляли на черном рынке, продавая органы, – отсюда и пошли легенды о том, что мэгу с помощью магии могут извлекать печень драконов. К счастью, драконов не существовало, а лисы-оборотни просто любили деньги: чистые, грязные – для них это не имело никакого значения.

Нет, конечно, и волколаки не были ангелами. Су Ен прекрасно знала, что у каждой семьи ругару были доверенные лица, которые время от времени решали вопросы далеко не человечными и милосердными способами.

Волки на дух не переносили лисов, а лисы с превеликим удовольствием доводили волков до белого каления.

Изворотливые и лживые мэгу находили выход из любой ситуации, насылая такие правдоподобные иллюзии, что, даже зная об обмане, начинаешь сомневаться в своем рассудке, и не веришь в магическое вмешательство.

И сейчас, зайдя на территорию волков, лисы-оборотни источали угрозу настолько осязаемую, что даже Су Ен не могла побороть волчьи инстинкты. Она чувствовала, с какой яростью ее волчица рвалась наружу, чтобы прогнать лисов.

Су Ен осмотрелась в надежде понять хоть что-то. Но заметила лишь несколько валяющихся стульев – скорее всего, волколаки вскочили с мест, уронив их. И, конечно же, троих мэгу.

Они выделялись на фоне одетых в темные костюмы волколаков, пестрели в этом черно-белом офисе бордовым, темно-зеленым и бежевым комплектами. Утонченные и высокие, смотрелись они сногсшибательно, Су Ен не отрицала бы этого, даже если бы кто-то приставил ей дуло пистолета к виску. Но всю картину портили по-лисьи хитрые ухмылки, которые так и хотелось стереть с их гладко выбритых лиц.

– Лаете, да не кусаете, – едко выплюнул мэгу, зыркнув на Юн Хо.

Внутренняя волчица Су Ен от одного этого взгляда была готова вспороть выродку горло. Но вместо этого, натянув на лицо маску собранности, Су Ен преодолела последние несколько ступеней и, минуя ближайших к ней волколаков, остановилась возле своего нареченного.

– А я думал, куда делись все волчицы. Ненароком о плохом стали закрадываться мысли. – Юноша в темно-зеленом костюме наклонился вперед, будто хотел рассмотреть Су Ен получше.

Сощурился, а губы растянул в хищной ухмылке. Нет, эта наглая физиономия не нравилась Су Ен. И Юн Хо, видимо, тоже – он покровительственно притянул Су Ен к себе. Его движения были рваными и импульсивными, но Су Ен радовалась, что Юн Хо не спрятал ее за спиной, хоть это желание так и читалось в том, как ожесточились черты его лица, когда Су Ен встала рядом.

– Ругару, да еще и женщина альфы. – Глаза Бордового Костюмчика заблестели азартом, и он на свой страх и риск сделал шаг в их с Юн Хо сторону.

То ли эти мэгу были отбитыми на всю голову, то ли хотели быстро и мучительно умереть. Су Ен пока не могла ответить на этот вопрос. Как и на тот, как вообще лисы оказались в агентстве, которое принадлежало волкам-оборотням.

– Вам здесь не рады, – сталью зазвенел голос Су Ен. Хотя уже было пора позволить своей волчице показать себя не просто в ее глазах, но и продемонстрировать чертовым лисам дрянной характер.

– Честно говоря, нас привлек один очень любопытный запах. – Зеленый лисий взгляд блеснул в сторону Су Ен, отчего у нее побежали мурашки по коже. – И мы уже готовы уйти.

– Понравился запах булочек с кухни? – Голос Рейны со стороны лестницы заставил Су Ен выпустить весь воздух из легких. – Если да, то нам плевать. Катитесь к черту. – Возможно, лисы не поняли того, что кричала им Рейна. Однако Кан Су Ен заметила пристальное внимание каждого из троицы. Мэгу оскалились, явно не испуганные угрозами какой-то женщины-ругару.

– Убирайтесь! – Рев Юн Хо прошелся вибрацией через все тело Су Ен, тесно прижатое к нареченному. Она нутром почувствовала, насколько всепоглощающая ярость клубилась в его душе.

Требовалась лишь секунда и маленькая искорка, чтобы рядом с ней стоял уже не мужчина, а волк – вот насколько близко он был к обращению. О чем говорил ярко горящий взгляд, острый оскал и когти, которые впивались в кожу Су Ен через одежду.

– Это последний ваш шанс. – Будто в противовес горячности Юн Хо Су Ен была мастером сдержанности, хотя внутри ее собственная волчица была готова восстать и показать, что и она может оголить клыки и… сердца лисов, вырвав их с корнем.

Заслышав слова своего вожака, волколаки, которые преграждали путь мэгу к выходу, отступили. Но лисы-оборотни еще какое-то время смотрели с искорками веселья в глазах на Су Ен.

Она чувствовала их взгляды и никак не понимала, отчего на коже они ощущались тягучим медом.

– От тебя пахнет сладким обманом, – протянул Бордовый Костюмчик и повернулся к ним спиной. Су Ен успела увидеть лишь его кривоватую улыбку и лисий блеск в глазах, после чего троица бесшумно покинула агентство.

Двери с щелчком захлопнулись, и Су Ен заметила, что ее нареченный немного расслабился. Но Юн Хо все еще оставался непредсказуемым волколаком. И от него можно было ожидать и того, что он бросится за лисами в погоню, подобно зверю на охоте.

Так же быстро, как он умел приходить в ярость, Юн Хо притянул Су Ен еще ближе к себе, сомкнув когтистую руку на ее горле. Властный жест, который довел бы кого-то вроде женщины-волколака до белой раскаленной ярости. Но Су Ен не успела даже усмехнуться, когда губы Хван Юн Хо обрушились на нее в грубом поцелуе.

В нем не было той нежной заботы, которую она с лихвой получала в последние сутки. Только звериная жажда и неподконтрольный голод, словно Юн Хо был путником в пустыне, а Су Ен – единственным источником чистой воды.

Волчица, испытывавшая в последние минуты исключительную злобу, притихла. На свое законное место вернулись ее ленивость и блаженность. А вот по Юн Хо такого сказать было нельзя.

Он пил Су Ен с такой жадностью, что у нее засаднили губы. Но она безропотно отдавала все, чего жаждал ее нареченный. И чертовски этим наслаждалась.