Серебряная мантия - Л. К. Стивен

— Все, что ты скажешь ей, услышу и я, — резко ответил Леван.

— Как скажешь. — Лириан уселся в свое огромное кресло, не отрывая от Саффрон заинтересованного взгляда. — Ходят слухи, что Серебряные Мантии создали чары, позволяющие отследить заклинание до палочки, с помощью которой оно было создано. У тебя есть контактное лицо в Ордене, верно?

— Есть, — Саффрон намерено ответила без каких-либо эмоций. — Но его скрывали ото всех под семью замками. По крайней мере, так было, когда я ушла. Криминалисты говорят, что оно работает ненадежно, и у моего источника нет к нему допуска.

— Найди его мне, — холодно сказал Лириан, будто не слышал ее слов.

Сафф покачала головой. Она не могла просить Ниссу о таком. Слить информацию — это одно, а вот похитить чары — совсем другое.

— Не думаю, что она сможет пробраться…

— Не мои проблемы. Найди мне чары, — жестокая, жуткая улыбка. — Ты знаешь, что мы делаем с ресурсами, которые становятся для нас бесполезными.

— Да, господин, — ответила Саффрон, хоть и не могла попросить о таком Ниссу.

Она не могла попросить о таком Ниссу.

Паника вцепилась в ребра и сдавила их, как прутья клетки. Ошейник на шее сжался еще сильнее. Одно дело, когда Сафф рисковала собственной шкурой, и совсем другое — так легко подвергать опасности ту, которая значила для нее так много…

Когда они с Леваном вышли из кабинета, Саффрон изо всех сил старалась дышать ровно, но он все равно заметил ее тревогу.

— Ты в порядке? — спросил Леван.

— Все прекрасно, — пробормотала она, едва сдерживаясь, чтобы не врезать кулаком по ближайшей стене. — Обожаю жить с осознанием, что однажды я свернула за неправильный угол неправильной улицы неправильным вечером, и теперь все, кого я когда-то любила, оказались под угрозой. Обожаю знать, что любой мой неверный шаг может обернуться казнью для них или для меня. Обожаю пытки и убийства, обожаю ползать на коленях перед твоим папашей-тираном, — она выпалила все это, не переводя дыхания, и теперь ее легкие горели и подрагивали. — И я просто обожаю, что из этого нет никакого выхода.

Конечно, последняя фраза была ложью — выход у нее точно был.

Что до остального… ужас, вцепившийся в горло, был настоящим, невидимый ошейник душил, его непреклонная хватка казалась почти физической силой.

Ниточки, связывавшие ее с теми, кого она любила, вдруг превратились в удавки.

Мне жаль, Нисса. Мне так ужасно жаль.

Леван ничего не сказал, но стоило им завернуть за угол, как он осторожно положил ладонь ей на плечо. От прикосновения Сафф пробрала странная дрожь, одновременно теплая и невероятно холодная. Леван слегка сжал ладонь, будто прося Саффрон остановиться на минуту. Она так и сделала, но не смогла заставить себя посмотреть ему в глаза. Он не должен был увидеть слез, которые Сафф едва сдерживала.

— Мне жаль, что до этого дошло, — сказал Леван. — Ты просто оказалась не в то время и не в том месте.

— Почему тебе не плевать? — нахмурилась Сафф.

На его челюсти дернулась мышца.

— Потому что я знаю, каково это, когда каждый сделанный выбор кажется неправильным. Каково понимать, что от любого твоего неверного шага может рухнуть весь мир. Конечно, мои сожаления ничего не меняют. Но ты не одна, Сильвер. И если ты хоть в чем-то похожа на меня — а я думаю, что так и есть, — это что-то да значит.

Вдох Сафф застрял в горле. Она была поражена таким признанием.

Оно казалось таким… искренним. Более искренним, чем все, что Леван говорил ей до этого. Тщательно созданная маска, которую он всегда носил, вдруг исчезла. Выражение на его лице было слегка болезненным, будто Леван сам поразился своей неприкрытой честности. В уголках пронзительных голубых глаз появились морщинки, а сам взгляд был острым и совсем не сочетался с его обычной отстраненностью. Мягкий свет фонарей касался его лица, и в ту секунду Леван выглядел таким настоящим. В нем была красота, которую даже Саффрон, всей душой ненавидевшая Кровавую Луну, не могла отрицать.

Но почему он так открыто…

Ну конечно.

Леван находился под воздействием эликсира правды, который будет в его крови еще шесть часов.

Главарь только что вложил ей в руки охрененный козырь.

ГЛАВА 24. ЗАЧАРОВАННЫЙ МЕДАЛЬОН

По сравнению с прошлой неделей, вечер пронизывал кусачий холод. Чернильное небо было усыпано звездами. Дома удовольствий заполнились посетителями, воздух гудел от музыки и стонов, звона бокалов и взрывов смеха, раздававшихся из-за темных дверей под перламутровыми навесами с позолоченными обелисками. На улицах пахло дымом, и Саффрон старалась не думать о крематории, об искре и треске, с которым занялось тело Касана.

Вместо этого она размышляла над тем, какие вопросы ей лучше задать Левану, пока у него нет другого выбора, кроме как честно на них ответить. Сафф не могла спросить о поставках лоска напрямую, это было бы слишком подозрительно, но можно было выведать что-то в кажущейся невинной беседе.

— Почему мы всегда ходим пешком? — спросила Саффрон, решив начать с чего полегче. — Раз уж в нашем распоряжении есть врата portari.

Они прошли мимо храма Авгуреста, где полным ходом шли вечерние моления. Из-под фиолетовых сводов потолка раздавалась тихая литания голосов, и Леван посмотрел на построенное в форме глаза здания с плохо скрываемой ненавистью. В конце концов, в нем текла кровь ткачей времени, а Авгурест молился об истреблении таких, как он.

— Это приказ моего отца. Он считает, что Мантии отслеживают перемещения с помощью врат. Мы пользуемся ими только при крайней необходимости.

Саффрон не думала, что Мантии действительно что-то отслеживают. В таком случае Аспар предупредила бы ее о существовании незарегистрированных врат, и в преисподнюю уровень допуска.

— Твой отец сказал, что ты ненавидел Воголана, — осторожно проговорила Сафф, думая о толстенной папке с материалами дела, которую она в конце концов хлопнет на стол Аспар. — Почему?

Леван смотрел прямо перед собой. В конце Бульвара стоял сложенный из мрамора и кремового камня дворец Аролланов. Освещенный снизу, он сиял в свете луны. Шпили на фоне ночного неба казались зубами. На ветру трепыхалось несколько флагов: один — ярко-фиолетовый вэллинский, другой — с золотой чашей и лавровым венком на бордовом фоне в честь святых покровителей, и третий — темно-синий с короной из серебряных звезд, флаг дома Ароллан.

— Он убил кое-кого очень важного для меня, — наконец ответил Леван.

Сердце Саффрон пропустило удар.

— Твою мать?

Никто вне Кровавой Луны не знал, как умерла Лоресса Келадон.