Призраки не плачут - Ли Энн

— Почему ты не надел перчатки, которые я тебе подарила?

— Не могу нормально переворачивать страницы в перчатках. — Однако он не отстраняется. — Я тебе ничего не купил. Тебе следует вернуться к своим друзьям.

— Мне ничего не нужно. … Ну, во всяком случае, ничего, что стоит денег.

Он хмурится, высвобождает пальцы и закрывает книгу.

— Что это значит?

— Я хочу тебя. — Мое сердце колотится так сильно, что мне интересно, слышит ли он это. — Это мое желание на день рождения. Я хочу, чтобы ты был у меня первым.

Он замирает. Даже его дыхание останавливается.

— Ронан?

— Ты не знаешь, о чем просишь, — шепчет он хриплым голосом.

— Да, знаю. — Я поворачиваюсь к нему лицом, мои пальцы скользят вверх по его руке. Даже через толстовку я чувствую, какой он худой, какой холодный. — Я хочу тебя. Я хочу тебя уже несколько месяцев.

Он качает головой, но не отстраняется от меня. Его пульс подскакивает от моего прикосновения, когда мои пальцы находят его запястье.

— Лили, я не такой… Я не могу. — Он тяжело сглатывает. — Ты заслуживаешь лучшего, чем это. Чем я. Ты заслуживаешь большего, чем заброшенное здание и холодный пол. Твой первый раз должен быть в теплой комнате и мягкой постели, с кем-то, кто может подарить тебе жизнь.

Я прижимаю палец к его губам, заставляя его замолчать.

— Я заслуживаю именно того, чего хочу. И я хочу тебя.

Его глаза широко раскрыты и темны от голода, нужды и страха. Все, что он обычно пытается скрыть.

Я встаю и тянусь к подолу своего платья. Шелк шелестит на моей коже, когда я стягиваю его через голову и позволяю ему упасть к моим ногам, растекаясь красной лужицей по серому бетону. Ночной воздух холодит мою обнаженную кожу, вызывая мурашки на руках и груди, но я не чувствую холода. Не из-за того, как он смотрит на меня.

— Прикоснись ко мне, Ронан. — Я беру его руку и провожу ею по своей талии. Его пальцы сильно дрожат на моей коже, грубые и холодные, но до боли нежные. — Пожалуйста?

— Я не… Я никогда… — Он облизывает губы. — Я не хочу все испортить из-за тебя, Лили.

— Ты не сделаешь этого. — Я подхожу ближе, оказываюсь между его ног, где он сидит. — Поверь мне.

Его другая рука поднимается, двигаясь так медленно, как будто он боится, что я могу исчезнуть, если он прикоснется ко мне. Когда его пальцы касаются моих ребер, легкие, как перышко, и дрожащие, мы оба вздрагиваем. Я опускаюсь перед ним на колени и тянусь за своей сумочкой. Пачка презервативов, которую я убедила Кэссиди купить для меня, слегка позвякивает, когда я вытаскиваю ее. Его глаза расширяются.

— Ты планировала это?

— Я надеялась. — Я кладу пачку между нами. — Я действительно хочу, чтобы это был ты.

Он смотрит на пачку, потом снова на меня. Его зрачки расширены, дыхание поверхностное.

— Ты уверена? Потому что однажды мы… если мы…

Я заставляю его замолчать поцелуем. Его губы сначала холодные, но быстро согреваются под моими. На вкус он как зубная паста. Я знаю, что он заботится о том, чтобы умыться и почистить зубы, пользуется туалетами в закусочной, когда у него достаточно денег, чтобы что-то купить, или заправочной станцией, когда у него их нет.

Его руки скользят по моим бедрам, притягивая меня ближе к нему, затем исследуют вверх, медленно, благоговейно исследуя мое тело дрожащими пальцами. Когда его большой палец касается нижней части моей груди, я ахаю. Он тут же замирает, отдергивая руку.

— Неужели я…

— Не останавливайся. — Я отвожу его руку назад, прижимая ее к себе. Мое сердце колотится под его ладонью. — Пожалуйста, не останавливайся.

Он стонет, звук, вибрирующий в его груди, проникает в мою, затем он тянет меня вниз и укладывает поверх одеяла, на котором спит. Это грубая шерсть, колючая на моей спине, но пахнет им. Его руки все еще дрожат, когда он прикасается ко мне, его глаза темные и наполнены удивлением.

— Ты такой красивый, Phare. — Слова вылетают сами собой. — Слишком красивый для меня или для этого места.

Я тянусь к его толстовке, и он позволяет мне снять ее. За ней следует его футболка — потертый хлопок, который слишком много раз стирали вручную. Я провожу пальцем по резким линиям его ключицы, по рельефным мышцам груди. Он слишком худой, ребра видны под бледной кожей. Его мускулы были созданы скорее по необходимости, чем по выбору. Когда я тянусь к его джинсам, он ловит меня за запястье.

— Подожди. — Его голос напряжен. — Ты не обязана этого делать.

— Я хочу это. — Мои пальцы расстегивают пуговицу. — Я хочу тебя.

Когда мы оба обнажены, растянувшись вместе на одеяле, которое явно недостаточно защищает от холодного пола, исследуя пальцами и пробуя губы на вкус, мы медленно двигаемся. Никто из нас не делал этого раньше, но мы прикасаемся, пробуем на вкус и останавливаемся, наблюдая за реакцией друг друга и учась.

На фабрике холодно. Воздух между нами застывает от нашего дыхания. Но там, где наша кожа соприкасается, она обжигает настолько, что я забываю о холоде.

Первое прикосновение его языка между моих ног удивляет меня. Удивление, которое переходит в стоны, затем вздохи, пока он учится доставлять мне удовольствие. Его пальцы впиваются в мои бедра, удерживая меня неподвижно, в то время как его язык работает надо мной с целеустремленной сосредоточенностью. Пока мои пальцы не запутаются в его волосах, а мои бедра не будут покачиваться напротив его рта, в погоне за кайфом, к которому меня ведут его язык и пальцы. Удовольствие нарастает и нарастает, пока не достигнет вершины, обрушиваясь на меня волнами, которые заставляют меня выкрикивать его имя.

Когда я, наконец, кончаю, бескостная и трясущаяся, я нащупываю пачку. Мои пальцы неуклюжи, они все еще дрожат после оргазма. Я достаю один из пакетов и разрываю его. Его руки так сильно дрожат, что мне приходится помогать ему натягивать презерватив, стараясь прикасаться как можно нежнее.

А потом он склоняется надо мной, устраиваясь между моих бедер, его вес вдавливает меня в одеяло.

— Ты все еще можешь сказать «нет», — шепчет он, прижимаясь своим лбом к моему.

Я улыбаюсь ему и наклоняюсь, чтобы обхватить его пальцами. Он горячий в моей руке, твердый и готовый. Я подтягиваю его к себе, и он медленно погружается внутрь. Растяжка обжигает, и я не могу полностью проглотить вырывающийся стон. Он снова замирает.

— Я делаю тебе больно.

— Не останавливайся. — Я обхватываю ногами его