Мой персональный Люцифер - Энже Граф

всегда придавливали меня к земле. День прекрасный, ласково светит солнце, легко шелестит листва на деревьях в парке и мягко мерцают воды искусственного водоема в парке, куда мы с Полей выбираемся после кафе.

‒ Ты сейчас с кем-то встречаешься, да? ‒ спрашивает Поля.

Перевожу на нее растерянный взгляд:

‒ Откуда ты?..

Она улыбается:

‒ Когда ты с Алексом встречалась, ты была тоже такая сияющая, а сейчас выглядишь так легко, будто взлететь готова.

‒ Что за ерунда? ‒ отмахиваюсь я. А затем неожиданно говорю. ‒ Один человек признался мне в любви.

‒ Ого, ‒ Поля округляет глаза, ‒ а ты что?

Задумчиво смотрю, как две утки гонятся за краюшкой хлеба, которую им кинул маленький мальчик.

‒ Не знаю, ‒ говорю я, ‒ ты знаешь, он реальный псих. Он через столько всего меня пройти заставил. Я его даже ненавидела одно время. А потом все… как-то резко изменилось. Он изменился. Говорит, что любит. Защищает меня. Успокаивает. Но…

‒ Но?

‒ Не знаю.

‒ А что ты сама чувствуешь?

Смотрю вдаль. Что я чувствую? Что при виде его мое сердце бешено колотится. Сначала от ожидания подвоха, потом от злости, потом от кипучей ярости, потом от ненависти, а теперь… Теперь я сама не знаю, от чего колотится мое сердце.

‒ Попробуй с ним повстречаться, ‒ простодушно предлагает Поля, так и не дождавшись от меня ответа.

‒ Предлагаешь с ним встречаться? ‒ усмехаюсь я.

‒ Ну да. Если поймешь, что вообще никак, то просто бросишь его.

Я не хочу грузить Полю подробностями моих сумасшедших качелей с Демьяном, но она единственная, с кем я могу об этом поговорить.

‒ Меня напрягает его характер, ‒ сознаюсь я. ‒ Он как дикий зверь, все еще на диких инстинктах и эмоциях. Очень порывистый, резкий и будто всегда готовый наброситься.

‒ Даже дикого зверя, ‒ Поля склоняет голову, ‒ можно приручить.

Смотрю на сестренку круглыми глазами, она смеется:

‒ Видела бы ты сейчас свое лицо!

— Ах ты, малявка, ‒ ругаюсь я.

‒ А что такого, ‒ продолжает смеяться она, ‒ попробуй! Если окажется, что ты можешь его приручить, отлично, значит, это судьба. Тем более, что он тебе, кажется, нравится. А если окажется, что его нельзя приручить, то ничего не поделаешь. В любом случае, лучше сожалеть о том, что сделал, чем потом думать, как могло бы сложиться, если бы ты рискнул.

Смотрю на Полю так, будто вижу впервые. А моя сестренка действительно повзрослела.

‒ Думаю, ты права, ‒ говорю я.

Я проверю Демьяна. Поставлю ему условие. Если он действительно так хочет со мной отношений, если он действительно так любит меня, как говорит, тогда ему придется давить свои инстинкты зверя, чтобы считаться со мной. Потому что я не собираюсь быть рядом с человеком, который взрывается, будто чертова шутиха, от любого случайного толчка или косого взгляда. Я хочу безопасности, и хочу, чтобы человек, которого выбрала я, обладал самоконтролем и умел подавлять свой негатив.

И я не уверена, что Демьян сможет это сделать.

63. Демьян

— Она хочет встретиться, ‒ говорю я.

‒ О, ‒ радуется Стас, ‒ это же здорово!

Да. Это здорово. Это охренеть, как здорово!

Не знаю, почему она вдруг поменяла свое мнение. Последние несколько дней я устранял все, что могло ей навредить: удалил все записи; проследил, чтобы в гребаной сети ничего не всплыло; организовал всю эту хрень с якобы наследством для мамашки. Подумать только, старая сука реально поверила в свалившиеся с неба денежки и свалила в аэропорт уже несколько часов, по пути хотя бы позвонив младшей дочери и рассказав о бабках. Если честно, когда мои ребята перехватили вызов, я напрягся: мне показалось, что эта тварь прихватит свою младшую с собой за границу, чтобы быть вместе с ней: ведь, судя по тому, что она показывала на публику, она в ней души не чаяла.

Но падла реально оказалась падлой. Как только на горизонте замаячила новая, лучшая жизнь, она…

Тут же бросила младшую дочь, над которой так демонстративно сюсюкалась ‒ и умчалась быстрее ветра. Надо было видеть ее глаза, когда мои ребята тихо и без шума приняли ее в аэропорту и под рученьки довезли до одной тихой, малоизвестной клиники, а местный доктор, потирая руки, радостно писал в заключении:

‒ «Делегированный синдром Мюнхгаузена»… Теперь у меня полная коллекция!

Теперь будет достаточно время от времени отправлять младшей деньги, якобы от матери, да делать нейросетевые звонки. Искуственный интеллект сейчас так продвинулся…

Я улыбаюсь, представляю встречу с Лерой. Улыбаюсь, когда прощаюсь со Стасом и еду домой. Улыбаюсь, когда отчитываю время до нашей встречи. Улыбаюсь, когда в ресторане она идет ко мне, вся такая гордая, уверенная, непоколебимая.

‒ У меня есть условие, ‒ говорит она сходу.

Я восхищен. Ее дерзость, ее живость, ее характер ‒ это все сводит меня с ума.

‒ Какое же? ‒ мягко мурлычу я.

Хочется любоваться ею вечно. Ее упрямо поджатыми губами, холодным прищуром, ледяным выражением лица.

‒ Твой зверь, ‒ говорит она твердо.

Моя первая мысль ‒ похабная. Да, о моем звере. О Демьяне-младшем. Я склоняю голову набок, вскидываю бровь. Лера хмурится, а затем, осознав двусмысленность своей фразы…

Вспыхивает.

Внутри меня все наливается тяжестью.

‒ Ты! ‒ шипит она. ‒ Я говорила о твоем взрывном характере!

Я хохочу. Она неловко косится по сторонам, на ее щеках все еще яркий румянец смущения, но она старается делать вид, что вовсе не смущена. Такая… прелесть.

‒ Я буду с тобой встречаться, ‒ говорит она, и краснеет еще сильнее, ‒ если ты научишься держать себя в руках. Не будешь лезть на рожон, не будешь размахивать кулаками по любому поводу, не будешь запугивать людей, не станешь проявлять агрессию по любому дурацкому поводу… В общем, ‒ она подытоживает, ‒ если хоть раз выйдешь из себя и причинишь кому-то вред, неважно, своими руками или через подчиненных, тогда… Тогда все будет кончено. Навсегда. Окончательно и бесповоротно. И ты оставишь меня в…

‒ Договорились.

Она потрясенно распахивает глаза: явно не ожидала, что я соглашусь так быстро и так легко. Но я действительно готов сделать это ради нее. Я не смогу заставить ее забыть все то, через что заставил ее пройти ‒ но могу добавить к тем воспоминаниям новые и заставить их померкнуть.

‒ Если ты хоть раз, ‒ тихо говорит