Границы (без)опасности - Рейн Уайт

На ней. И лучше, чтобы белье это постепенно покидало тело. Желательно с его помощью.

Очередной вздох, плотно сжатые губы и секундная заминка, чтобы вернуть спокойствие. Да что же это творится? Начинает думать о работе, а мысли плавно перетекают на совсем нерабочие темы. А потом окажется, что мать была права в каждом гребаном слове? Клиентка наиграется, вернется к своему боссу и сводному брату, а он останется как та старуха у разбитого корыта? Она же шлю…

Стас аж закашлялся на этой мысли. За последние дни он совсем перестал использовать это слово по отношению к Регине. Да, возможно, ее связывают отношения с…

– Да какая разница, с кем! – проворчал Стас, возвращаясь в магазин белья. – Это личная жизнь, меня она не касается.

– Скажу по секрету, касается, – с улыбкой шепнула продавец-консультант, в мгновение ока оказавшаяся рядом с ним. – Покупки вашей девушки, – пояснила она, кивнув в сторону пары плотных пакетов. – Там такое дорогущее и нежное белье, что я завидую вашей сегодняшней ночи.

Стас смерил девчушку печальным взглядом. Рыжая, с забавным бойким хвостиком на макушке, одухотворенная и совсем молоденькая. Сразу видно: действительно думала исключительно о чем-то возвышенном и романтичном, когда пробивала покупку клиентке.

– Да, я тоже… завидую, – спустя пару секунд молчания искренне согласился Вероцкий.

Жаль, рыжая не знает, что ночь пройдет весело. Для Стаса – в спорте, для Регины… возможно, в примерке новых купленных трусиков и лифчиков. Но в гордом одиночестве. Потому что работу и личную жизнь смешивать не стоит, даже если тебя к человеку тянет. Особенно если тебя к нему тянет. Потому что защитить близкого гораздо сложней, чем обычного клиента.

Эмоции мешают.

– А вот и ты, – пропела Регина, вылетая из отдела мужского белья. – Смотри, какую красоту нашла.

Смеясь, она продемонстрировала плотные боксеры с эмблемой супермена на заднице. Обошла Стаса кругом, приложила трусы к вышеозначенному месту, нахмурилась, придирчиво разглядывая получившуюся картину.

– Нет, Тамарочка, вы были правы, – наконец выдала она. – Бэтмен как-то брутальней… а те серые, фирменные, которые мягкие, вообще замечательно смотреться будут.

В первое мгновение Вероцкий опешил, потом вновь ощутил это одновременно неприятное и волнующее ощущение, когда горло перехватывает, а в легкие и в мозг перестает поступать кислород, и… вспылил. Она что, решила окончательно его достать? Хотя в чем вопрос? Конечно, решила.

– Р-регина!

И, резко развернувшись, устремил взгляд прямо на клиентку, которая так и стояла, прикладывая боксеры к… уже не к заднице, стоит заметить. Она еще пару секунд стояла, рассматривая найденный в магазине трофей, затем выпрямилась и дерзко встретила его взгляд. Ни капли не испугавшись и не признавая свою вину. Да она даже Генри боялась больше, а Генри вообще-то лапочка (и это не обсуждается).

– Давайте серые, – не разрывая зрительного контакта, проговорила она. – И с Бэтменом, чтобы были. «Эмку», пожалуйста.

А улыбка на ее губах так и насмехалась, так и просила срочно быть смятой под поцелуем. Но Стас лишь покачал головой в ответ, отступил на шаг и обратился к продавцу:

– Тамара, да? Не нужно ни серых, ни с Бэтменом. Моя девушка… – он многозначительно покосился на Регину, которая в ответ коварно вскинула бровь, – слишком поторопилась, желая сделать мне приятное.

– Но они же… – пролепетала консультант.

– Не нужно, – с нажимом повторил Стас.

Впрочем, стоило ли говорить, что трусы Регина все же купила. И серые, и с Бэтменом, и даже какие-то черные. А потом пожала плечами и сообщила, что «у Владика вообще-то тот же размер». Размер чего, Стас спрашивать не стал – он боролся со внезапно вспыхнувшей яростью и желанием, чтобы пресловутый учитель-геймер не показался в ближайшие дни на его пути.

– 50—

Ничего не помогало. Дрогнув один-единственный раз, чертов гвардеец оставался непреклонен до последнего: не согласился попробовать мое мороженое (хотя внимательно смотрел, как я осторожно облизываю рожок, и, надеюсь, давился слюной от желания – хотя бы такого же вкусного фисташкового пломбира), в кафе не отодвигался, но держался отстраненно, настолку вместе со мной отбирать отказался, коротко бросив, что «в них всяко играют втроем». Но при этом позволял активно эксплуатировать свою тушку, нагружая пакетами и отдавая в личное пользование руку, за которую я все время цеплялась.

Вместо восторженного превосходства, которое я испытала, когда Вероцкий пулей улетел в туалет после демонстрации белья, в душе нарастало отчаяние. Непробиваемый идиот! Неужели не понимает? Не-ет, все он понимает, просто специально игнорирует.

«Ничего, сейчас зайдем в кино, и все станет лучше, все пойдет по твоему плану, Региночка», – убеждала себя я.

Полупустой зал, темнота, мерцание экрана и восхитительно романтичная комедия – все это даже меня выбивало из колеи. Особенно меня. Герои были так несчастны и так невероятно счастливы, что хотелось обнять целый мир, хотелось прижаться к крепкому мужскому плечу, погладить большую ладонь и представить, что все в этой жизни прекрасно. Что вот этот сидящий рядом гвардеец-инквизитор, который за несколько недель сумел занять все мои мысли, не какой-то дядечка, получающий зарплату за то, что терпит мою компанию, а просто мужчина… Мужчина, которому я небезразлична, который обнимет в ответ, почувствовав объятия.

Не знаю, откуда вновь взялась эта безграничная смелость (или возвышенное настроение комедии кружило голову?), но я легонько прислонилась к плечу сидящего рядом Стаса и поймала его лежащую на подлокотнике ладонь. Обхватила руками, нежно погладила, ощущая выпуклые венки на тыльной стороне, мозоли, шершавые подушечки. Я коснулась каждого пальца, каждого суставчика, лаская и разминая, заставляя расслабиться. Стас не противился, руку не забирал, но продолжал с каменной физиономией наблюдать за происходящим на экране.

Герои разговаривали. Парень втолковывал что-то девушке, она спорила, возмущалась, а потом сама подалась ему навстречу. Заиграла нежная мелодия, их губы слились. А Стас даже не улыбнулся, даже не кивнул…

Эта романтика, контраст нежности и бесстрастности подействовали на меня, словно неведомая магия. Голову заволокло туманом: вот я смотрю на экран, ощущая в ладонях тепло руки телохранителя, а в следующее мгновение уже тянусь выше, нежно касаюсь губами его шеи и прижимаюсь грудью к плечу. Томительно долго, будто время остановилось, будто мы завязли, как мухи в сиропе, и барахтаемся, барахтаемся, пытаясь выбраться.

А потом магия исчезла. Так же резко, как появилась.

Стас отшатнулся, повернулся ко мне – в полутьме глаза его недовольно сверкали. Он тяжело вздохнул, покачал головой и выдал уже привычное:

– Регина Денисовна, у нас…

Вернее, попытался выдать, потому что