Границы (без)опасности - Рейн Уайт

ты импотент! Усохло уже все, ничего не привлекает, кроме работы. Помешанный. Или просто козел, который не видит дальше своего носа. Упертый наглец, идиот… извращенец? Или боишься, что переспишь со мной, пока работаешь на Сержа, и все – можешь считаться мальчиком по вызову? Да ты же и так такой, ты хуже любой шлюхи, потому что они хотя бы признают, что спят за деньги, а ты вообще ничего признать не хочешь и…

Договорить глупые, нелогичные обвинения, срывавшиеся с языка только ради одного – чтобы ужалить побольнее, – мне не дали. Сначала был рывок, потом краткий полет, удар лопатками о стену… и поцелуй. Бесконечно злой и яростный, не ласковый, ни капли не страстный. Горячие губы сминали мои, дыхание срывалось, сильные руки до боли, до синяков стискивали талию, а твердое тело крепко прижимало меня к стене. И нет, я не попыталась оттолкнуть, не ударила его, не закричала, а ответила. Так же яростно и неистово, словно вся злость, клокотавшая в груди, могла выплеснуться в одном поцелуе. Могла растаять и больше не возвращаться.

Но не растаяла.

– Регина, вы ведете себя неподобающе, – выдохнул Стас, отстраняясь и опуская меня на пол. Каблуки глухо стукнули, коснувшись бетонного пола. – Имейте гордость, не нужно так…

Слова его прервала звонкая пощечина. Я охнула, потирая руку, и все же вывалила все из сумочки прямо на пол. Подхватила ключи, раздраженно пнула почти закончившийся тюбик помады, отчего тот бодро поскакал вниз по ступенькам. Я поймала кошелек и бросилась к двери, на ходу выпалив:

– Какой же ты бездушный козел, Стас! – Руки дрожали, ключи не желали вставляться в замочную скважину, но от помощи телохранителя я попросту отмахнулась, зарядив ему локтем в живот. – Не подходи ко мне больше! Видеть тебя не хочу. И тенью тебе быть больше не надо, позвоню завтра Сержу и попрошу его аннулировать договор. Хватит, наработались, можешь собирать манатки и валить отсюда!

В дверь я заскочила зайцем, даже не собираясь выслушивать ответ Стаса – которого, стоит заметить, скорее всего, не предвиделось, – и пакеты тоже забирать не стала. Все купленные вещи остались сиротливо стоять у стенки, по бетонному полу, словно россыпь игральных карт, разлетелись визитки, среди которых каменным бесстрастным изваянием застыл телохранитель. Плевать, потом соберу, когда отойду, а если кто другой подберет, значит, судьба такая. Платочки, тушь и пачку ибупрофена тоже трогать не стала.

Плевать, на все плевать. И на планы плевать. Завтра я прекращу все это безумие!

– 51—

Вероцкий смотрел на карточки магазинов. Они рассыпались по грязному серому бетону, пестрели перед глазами, словно стайка ярких попугаев в унылом городском зоопарке. Все они, эти попугаи, были местные, но многие весьма экзотические: вот карта одной сети супермаркетов, другой, а это из того самого магазина нижнего белья, пакет из которого стоит среди остальных, визитка салона красоты, парикмахера, агентства праздников. На одной из карточек, абсолютно черной, словно похоронной, было крупными белыми буквами выведено МС Joy. Стас покачал головой, поднимая ее… Надо же, как тесен мир.

И ощутил неприятный укол где-то в районе груди. Нет, сердце не разбилось, как предсказывала матушка, для этого он сделал все возможное, но отзывалось ноющей болью. Словно решение не повторять ошибок и всегда сохранять ясность ума было каким-то блеклым и неправильным. Стас снова посмотрел на черную карточку «лучшего ведущего праздников», потом на запертую дверь, за которой скрылась Регина, и вновь на визитку.

Когда-то он не подумал, отключил мозг и подставил под удар одного из самых близких своих людей. Сестру. Вера пострадала только из-за того, что Стас шел на поводу собственных эмоций, а не оценивал обстановку адекватно. Профессионалами не рождаются, профессионалами становятся. Иногда даже учатся на собственных ошибках.

Вероцкий вновь покрутил в пальцах черный прямоугольник. Джой. Сашка Дериглазов, друг семьи Стаса, супермегаэмси всея города. Вот уж кто точно знает об эмоциях и разбитых сердцах!

Почему-то нестерпимо захотелось ему позвонить, но Александр вряд ли оценит внезапную жажду поболтать вечером субботы, в самый разгар очередного «рабочего дня». Да и что сказать? «Привет, мы тут вечность не виделись, я не звонил вам ни разу за последний год, а тут вдруг захотелось. Вера? Отлично, все еще бегает от твоего брата. Кста-ати, именно об этом я хотел поговорить. Я тут тоже, как и Вера, решил побегать от конкретной особы противоположного пола. Испугался, что привяжусь, провалю работу, а потом самому же будет больно. Правда, все равно кинулся к ней с поцелуями и едва не переспал, но это неважно. Может, проведешь мне консультацию, как ты целую вечность справлялся с разбитым сердцем, если оно мне все же грозит?»

Стас усмехнулся, засунул визитку в задний карман и принялся собирать с пола раскиданные вещи. Дериглазовым, которых всегда считал практически лучшими друзьями, он действительно не звонил довольно долго. Отдалился. Примерно по той же причине, по которой отстранялся от Регины.

Вот он привяжется, а потом с важным человеком что-то случится… и в этом будет виноват он. Не смог, не уследил, был слишком занят своими мыслями. Как было с Верой. Как может быть с каждым.

Пока что сердце не болит, всего лишь колет. А это значит, что нужно успокоиться и сосредоточиться на работе. Дерьмовое предчувствие никогда не подводит, что бы там ни говорила Регина об отмене договора, нужно хотя бы поторопить Сергея Всеволодовича и заставить пошевелить граффитчиков. Что-то мутное с этими типами!

Он сложил все собранные вещи в ближайший пакет, подошел к двери, собираясь уже постучать… и в последний момент отдернул руку. Ладно, не будет дергать девушку. До завтра успокоится, позвонит своему любимому боссу, своему учителю-геймеру, с кем-нибудь из них, возможно, даже…

Стас сглотнул, нахмурился и постарался выбросить из головы лишние мысли. Ему должно быть все равно. Все равно.

Но уголок того самого нежно-фиолетового – лилового? сиреневого? – белья, вывалившийся из большого бумажного пакета, когда Вероцкий сгрузил все в небольшом коридорчике, равнодушия не прибавлял. Вообще вся выстройка покупок пошатнулась и дружно повалилась. Пакет с продуктами пострадал особо сильно: порвался, выпуская на свободу поддон с курицей, баночку маринованных грибов, фасоль… А ведь Регина спрашивала, ест ли он такое. Хотела накормить?

Стас неосознанно улыбнулся, поднимая продукты с пола и заталкивая в рваный пакет. Утащил на кухню, принялся расставлять все скоропортящееся в холодильнике, а в последний момент, слепо шаря среди шуршащего полиэтилена, проверяя, ничего ли не забыл внутри, случайно наткнулся на коробочку. На чертову упаковку презервативов, которые Регина так нахально сунула