Анатомия обмана - Татьяна Ларина

стал слишком задумчивым, мечтательным и… даже в туалет уходил с телефоном. Елена была не из тех женщин, которые бросаются на благоверного с расспросами, проверяют мобильный, пока он спит, и рассматривают ворот рубашки на предмет наличия губной помады. Она поступила хитрее, установила синхронизацию смартфона Павла со своим ноутбуком. Каким образом она это провернула, Богомолова не уточнила, но Илья отметил, что Елена очень гордилась своей находчивостью.

Холодная как лед, эта женщина отлично умела прятать свои эмоции. Павел ничего не заподозрил, а поскольку сам дорожил браком, старательно прятал следы адюльтера. Елена смогла бы пережить измену, тем более, когда поняла, что Марина использовала ее мужа лишь ради денег. Шантаж и потрепанные нервы должны были стать отличным наказанием неверному Павлу. Пусть платить он не собирался, Богомолова знала, что муж вне себя от этой ситуации. А потом вдруг Марина исчезла…

Елена не верила, что ситуация разрешилась сама собой, и предположила, что Павел все-таки откупился. Она не могла оставаться в неведении, поэтому решила все выяснить сама. Из отправленных Поляковой сообщений Богомолова узнала достаточно, чтобы начать поиск. Вот только стоило ей забить имя Марины в поисковик интернета, как в выдаче на первой странице появились статьи об убийстве. Из них Елена узнала о Камилле. Сопоставив то, что Полякова имела связь с Павлом много лет назад с тем, что именно его она выбрала для шантажа, Богомолова логично предположила, что именно он является отцом девочки.

– Ты сказал ей правду? – спросила я у Ильи.

– Да, иначе бы сам не ушел оттуда.

– И как она? Успокоилась.

– Да, но все равно сказала, что проведет анализ ДНК. Пришлось разочаровать, что Камилла куда-то уехала с бабушкой.

– Ясно… А теперь скажи, почему ты считаешь, что Богомолова врет? Почему думаешь, что она должна быть главной подозреваемой?

– Да потому что она – робот. Ты бы ее видела, эта леди как неживая, она так спокойно рассказывала, как читала сообщения мужу от Маринки. В подробностях что именно она предлагала и как хотела это сделать, – Илья запнулся, перевел дыхание, а потом схватил стакан сока, который заказал Алисе и выпил залпом. Только тут я осознала, как ему больно было слушать Богомолову.

– Я поняла… Эта женщина… скажем так… недобрая. Она ведь уже знала, что вы с Мариной были вместе, когда все это рассказывала?

– Да. И мне кажется, она ловила кайф от того, что говорит мне все это. Лин, ей совершенно точно нравится издеваться над людьми. Она мстительная и расчетливая. Взять хотя бы ее мужа. Она не говорит ему, что знает про измену не потому, что не хочет разлада в браке… нет… ей просто нравится, что Богомолов живет в страхе. Я уверен, что она соврала будто искала Маринку только после того, как та пропала. Эта краля сразу же все выяснила. Наверняка решила отомстить, приехала в Романовец и подстерегла ее в переулке.

– Хм… – я задумалась над словами Ильи. Они казались разумными, но все-таки что-то не вязалось.

– Чего хмыкаешь, Маркова? – подмигнул мне Илья. – Лучше признай, что сыщик из меня не хуже твоего, а?

– Да, Романов, ты прирожденный Пуаро, – я закатила глаза, хотя про себя отметила, что он самый настоящим молодец. – Но нам не надо торопиться с выводами. Нужно собрать воедино все детали и постараться их сложить… Как пазл. Богомолова, как ты говоришь, легко могла убить, но точно не своими руками. Вот нанять кого-то… Только тут тоже возникает история с моим папой. Как он со всем этим вяжется?

– Нам нужно продолжать поиски. Ты права, чего-то не хватает. Из того, что у нас есть, картинка складывается кривая, – вздохнул Илья и посмотрел на часы. – Так… нам пора. Выезд из гостиницы в пять, если опоздаем, то оплачивать еще сутки.

– Ты прав. Пойдем за Алисой.

На огромном батуте, задорно смеясь, пружинила детвора. Я даже им позавидовала, ведь в моем детстве таких аттракционов не было. Алису не заметить было невозможно. Она смеялась громче всех, высоко подскакивая в воздух.

– Где ее очки? – прогремел рядом Илья.

– Наверное, сняла. Она же не стала бы в них прыгать.

– Потеряет еще… Там специальные линзы. Делали на заказ, они стоят как три моих зарплаты.

– Не преувеличивай. Ничего с ее очками не случится. Лучше помаши ей, чтобы собиралась.

– Извините, вы говорите об этих очках? – нарисовалась рядом сотрудница детского центра и протянула мне Алисины очки. – Ваша дочка оставила их на полке рядом с обувницами. Не переживайте, мы следим за вещами.

– Спасибо, – смущенно ответила я.

– Это не ее дочь, а моя, – вмешался Илья и чуть ли не оторвал мне руку вместе с очками. – Без них Алиса не пройдет тут. Пойду ее заберу сам.

– Извините, – кротко проговорила девушка, явно растерявшись от вспышки Ильи.

– Ничего. Это вы извините его. Он грубиян. Еще со школы.

Алиса мужественно держалась, пока мы шли до машины, но, устроившись на заднем сиденье, вдруг захныкала.

– Ты чего, Лиска? – испугался Илья.

– Ничего. Тебе не скажу, – обиженно проговорила девочка.

– То есть как не скажешь? Мы же друзья, разве нет?

– Не скажу и все. – Алиса скрестила на груди руки и отвернулась.

– А мне расскажешь? – спросила я, и девочка легонько кивнула.

– Отлично… родному отцу теперь не доверяет, – Илья шумно выдохнул и повернулся к дочери, – мне выйти?

Алиса снова кивнула, и Илья нехотя выбрался из машины. Он достал сигареты и направился к зоне для курения, откуда мог нас видеть.

– Алиса, что случилось, маленькая? Почему ты плачешь?

– Я не хочу уезжать, Эви! Там… там… они все играли со мной. Мы прыгали, а мальчик Вова сказал, что потом прокатит меня на машине.

– Солнышко, но нам действительно пора. Это здорово, что тебе было весело, только если мы задержимся, не успеем выехать из гостиницы.

– Но я же больше ни с кем не поиграю…

И тут я сообразила, что дело было не в том, что Алисе здесь весело. В детском центре над ней никто не смеялся, не дразнил и не прогонял из своей компании. Незнакомые ребятишки оказались куда дружелюбнее ее одноклассников, а мы так жестоко разлучали малышку с ее новыми друзьями.

– Алис… я понимаю, как тебе обидно уезжать. Давай поступим так: когда у нас будет возможность, еще сюда приедем. Ты