Анатомия обмана - Татьяна Ларина

не со мной, то легко передумает на наш счет. Откуда взялась эта неуверенность? Разве Игорь давал мне повод? Перевернувшись на другой бок, я скинула с себя одеяло и снова закрыла глаза, понадеявшись, что сейчас получится уснуть… Спустя минуту стало зябко. Не выдержав этой пытки бессонницей, я включила свет и села на кровати. Может быть, если чем-нибудь заняться, станет легче?

Илья перекинул мне аудиофайл разговора с Еленой Богомоловой. Я хотела оставить прослушивание на утро, но какой смысл тянуть, если ничего дельного из этой ночи не выйдет? Заварив себе чашку черного чая, я устроилась в кресле и, подсоединив к смартфону наушники, включила запись.

Богомолова рисовалась мне еще хуже, чем представил ее Илья: ледяные нотки в голосе, высокомерие и саркастичные выпады. Ни грамма жалости к собеседнику после того, как узнала, что он любил и до сих пор любит Полякову. Я слышала, как эта мегера ловит кайф, в красках расписывая Илье, что обещала Марина Павлу Богомолову.

Все же я не могла представить, что эта расчетливая, уверенная в себе женщина своими руками убила соперницу. А если Елена кого-то наняла? Но стал бы профессиональный убийца избавляться от своей жертвы таким образом? Забить камнем – это скорее что-то эмоциональное, чем холодный расчет. Была и еще одна вещь, которая свидетельствовала, что Богомолова не убивала Марину. Она не знала, от кого Полякова родила дочь. Стала бы Елена убирать Марину, если существовал риск того, что отцом Камиллы является Павел? Нет, ведь тогда ее мужу пришлось бы брать на себя заботу о девочке.

Как хотел Илья, я вписала имя Богомоловой в свою тетрадку и трижды подчеркнула красным, хотя и не ставила ее на первое место в списке подозреваемых. Сейчас этот пьедестал пустовал. С каждым днем я узнавала все больше о Марине и ее дочери и, казалось бы, должна приблизиться к правде, но на самом деле плутала в лабиринте, натыкаясь на сплошные тупики.

За окном светало, а меня наконец начало клонить в сон. Хорошо, что теперь не нужно было думать о пекарне, и я могла взять полдня выходного. Отправив Маше сообщение, что до обеда она будет одна, я наконец забылась крепким сном.

***

Во второй половине дня в пекарне было тихо. После обеда пошел снег и все никак не прекращался, парализовав город. Я отпустила Машу, пока еще не встали автобусы, и сама взялась за дела.

Выручка за выходные превзошла мои ожидания, чем я поспешила обрадовать маму. В санатории ей оставалась всего неделя и задерживаться дольше она не хотела, но теперь мне было спокойнее от того, что в пекарне появилась помощница. Конечно, я тоже не собиралась бросать мамин бизнес, тем более пока жила здесь, но все же с Машей нам будет куда проще. Зная мамино отношение к Илье, я не сразу призналась, что именно он привел девушку к нам, и сначала вдоволь ее расхвалила. К счастью, она была не против новой сотрудницы и даже ничего не сказала, услышав, что она от Романова.

– Лина, а как у тебя дела? Я спрашиваю не о делах, а о тебе, – поинтересовалась мама, и я догадалась, что ее волнует моя личная жизнь.

– Все хорошо, мам, – немногословно ответила я, надеясь, что она не продолжит тему.

– Ты видишься с Игорем?

– Мам…

– Лина, я переживаю за тебя. Ты в Романовце совсем одна, если у Игоря из-за тебя начнутся проблемы в отношениях, Инна тебе жизни не даст. Зачем тебе это, дорогая? Мне кажется, тебе стоит подумать о возвращении в Москву.

– Мамочка, я не могу. Пока не выясню, что случилось с папой, никуда не уеду!

– Ах, Лина…

После разговора с мамой у меня остался на душе камень. Узнай она, как далеко зашли мои отношения с Игорем, бросила бы свой отдых и вернулась бы. Может быть, даже хорошо, что он предложил пока никому не говорить о нас. Вот только… день клонился к закату, а от Игоря не пришло ни весточки. Весь день я держала телефон рядом, то и дело поглядывая: нет ли СМС или пропущенного? Ничего. Думать о том, что он передумал расставаться с невестой было слишком больно. Может быть, сегодня ему не удалось поговорить с Наташей? Только вчера ее все поздравляли, и Игорь решил, что рвать отношения на следующий день чересчур жестоко?

Я закрыла пекарню, прибрала зал, сняла кассу и стала собираться. На улице разыгралась нешуточная вьюга, моя машина превратилась в огромный сугроб, а раскапывать ее в такое время не было ни сил, ни желания. Замотавшись шарфом до самых глаз и натянув шапку до середины лба, я отправилась домой пешком.

Под ногами хрустел снег. Сугробы выросли почти по колено, а городские службы не спешили выходить в выходной. В Москве бы сейчас все СМИ, блоги и странички соцсетей пестрили сообщениями про аномальный снегопад и дорожные коллапсы. В Романовце люди проще относились к погоде. В такой вечер горожане сидели дома, а те, кому нужно было по делам, натягивали высокие сапоги и шагали пешком.

Дверь моего подъезда совсем завалило, я с трудом ее открыла, а вот закрыть не вышло. Оставалось надеяться, что к утру не нанесет внутрь. Отряхнувшись, я стала не спеша подниматься на свой этаж, попутно выискивая в сумке ключ от квартиры. Как обычно, на нашей площадке не горел свет, лампочка снова перегорела, а поменять было некому. И тут из темноты на меня двинулось нечто. Я чуть не закричала, но Игорь опередил:

– Лина, это я.

– Игорь?.. Что ты тут делаешь?

– Пришел поговорить. Решил, что лучше здесь, ведь теперь ты в пекарне не одна…

– Да… зайдешь?

В квартире был беспорядок, за что я извинилась перед Игорем, но он уверил, что эта ерунда его не беспокоит. Он прошел в гостиную и, осмотревшись, улыбнулся.

– Здесь почти ничего не поменялось с тех пор, как был тут последний раз.

– Ты не заходил к моим родителям после того, как я уехала в Москву?

– Нет.

Повисла неловкая пауза. Мы оба знали, что нужно начать разговор о главном, но не решались. Филатов тянул, а я с каждой секундой теряла надежду на то, что мы будем вместе.

– Хочешь кофе или чай? – предложила я, чтобы хоть как-то нарушить неуютную тишину.

– Нет, – ответил он, подошел к