Анатомия обмана - Татьяна Ларина

– Тетя Марина… тогда понятно.

Приятное тепло разлилось по душе. Марина помнила, как папа учил делать закладки для учебников. Вот и еще одна маленькая частичка моего отца, которая продолжала жить в его учениках и их детях. Я хотела рассказать об этом Алисе, но заметила, что девочка погрустнела.

– Что такое, Лиска?

– Ты папе не скажешь? – заговорчески спросила она.

– Нет, не скажу, – сходу ответила я, только потом сообразив, что подобные обещания чужому ребенку давать рискованно.

– Я скучаю по тете Марине. Она была такой доброй. И мне… мне хотелось, чтобы она была с нами, и Ками чтобы была моей сестричкой. Вот, – выпалила Алиса и выдохнула. – Но мне такое нельзя папе говорить. Так бабушка сказала, потому что он будет грустить.

– Иногда, моя хорошая, все выходит совсем не так, как мы того хотим. Я тоже очень скучаю по папе, хотя, когда он был жив, мы виделись нечасто. Сейчас я жалею об этом. – Я подсела ближе к Алисе и приобняла ее. – Очень хорошо, что ты выговорилась. Если тебе еще захочется поговорить… о чем угодно, всегда можешь приходить ко мне.

– Ты мне нравишься Эви… и папе нравишься.

– Ты тоже мне очень нравишься, Лисенок. – А вот сказать тоже самое про ее отца я не смогла, пусть даже он действительно стал мне нравиться. После ссоры с Игорем совершенно не хотелось думать даже о дружеской симпатии к Илье.

До вечера в пекарне почти не было гостей, только несколько молодых ребят взяли кофе на вынос. Маша пообещала завтра устроить какую-то промо-акцию, и я решила дать ей в этом полную свободу. Алиска закончила с уроками и, усевшись на табурете в кухне, наблюдала, как я делаю заготовки для пирожков на завтра. Мне было приятно работать в такой компании, но я то и дело поглядывала на телефон. Игорь не звонил.

– Ты грустишь? – вдруг спросила Алиса.

– С чего ты взяла? – удивилась я ее внимательности, ведь старалась не подавать вида, что переживаю из-за Игоря.

– Ну… ты улыбаешься как-то слишком быстро, а еще постоянно смотришь на телефон и вздыхаешь вот так, – Алиска изобразила меня.

– Да… мне немного грустно. Сегодня я поссорилась с другом и очень хочу с ним помириться, но он не звонит.

– А почему ты не позвонишь сама? Или это он должен извиняться?

– Я позвоню, но только попозже. Пока подожду, вдруг он все-таки сделает первый шаг, – я замолчала и в нерешительности закусила губу. – Алиса, я тебя попрошу: не говори своему папе о том, что я тебе сказала… про ссору с другом.

– Ладно, – согласилась она и вдруг поникла.

– Что такое?! – забеспокоилась я и, вытерев руки от муки, подошла к малышке.

– Просто у меня не было секретов от папы, а теперь я так много чего ему не рассказываю. Я плохая?

– Нет, Лисенок, ты чего? Ты очень хорошая. Дело в том, что бывают вещи, которые можем понять только мы с тобой… Ну как бы – между нами девочками.

– Между нами девочками, – шепотом повторила Алиса и широко улыбнулась.

В этот миг я ясно поняла, как малышке не хватает женского участия. Она скучала по Марине, радовалась нашим секретам и тянулась ко мне, словно мотылек на свет. Илья старался заменить ей обоих родителей и у него отлично получалось, но он не мог дать Алисе то же, что и мама… Ему нужна была женщина, которая полюбит его дочь. Будто на зов моих мыслей Романов нарисовался в пекарне, он не стал заходить, а только позвал Алиску.

– Лин, спасибо, что приглядела. Сегодня еще полно дел, а завтра заскочу и поболтаем.

– Хорошо. Ты что-то узнал?

– А просто так прийти нельзя? Или ты впускаешь в пекарню только за информацию?

– Можно, Романов, просто я понадеялась…

– Папа, а что ты узнал? – воодушевилась Алиса, и Илья метнул в меня сердитый взгляд.

– Лина любит разные истории, вот и думала, что я расскажу чего-нибудь интересное, но мне ей рассказать нечего.

Теперь еще меня мучала совесть, что я сболтнула лишнего при Алисе. Видимо, этот день решил окончательно меня доконать. Я закрыла за Ильей и Алисой пекарню, а сама пошла на кухню и заварила чай. Игорь уже давно должен был освободиться… С дымящейся чашкой я вернулась в зал, устроилась за столиком у окна и разблокировала телефон, но мой палец завис над кнопкой вызова. Позвонить первой оказалось нелегко, но я перевела дыхание и все-таки нажала на зеленую трубку на дисплее… Через несколько секунд в трубке послышались гудки, а за окном – мелодия.

Филатов стоял на улице прямо напротив моего столика. В одной руке он держал телефон, а другой сжимал огромный букет розовых роз… Я вскочила на ноги и бросилась к нему, а он помчался мне навстречу.

– Лина, прости меня! – с порога выкрикнул он и, подхватив на руки, закружил в воздухе.

– И ты меня прости… У меня ничего нет с Ильей и быть не может!

– Знаю, милая, знаю… – Он опустил меня на пол и протянул цветы. – Я должен был извиниться еще утром, но никак не мог решиться прийти, а потом и работа навалилась.

– Ты пришел… Я боялась, что ты не захочешь разговаривать и решила позвонить сама.

– Нет, Лина, я же сказал, что больше тебя не потеряю. Мне просто нужно было немного остыть. Знаешь, я с ума схожу от ревности.

– И зря… я твоя, только твоя. – Я провела рукой по его колючей щеке и, когда он закрыл глаза, привстала на носочки и легко его поцеловала. Игорь быстро перенял инициативу и углубил поцелуй. Он шагнул на меня, вынуждая отступить назад, так я оказалась прижата к стене. Его рука скользнула мне под рубашку и, сдвинув в сторону чашечку лифчика, сжала мой сосок. Я простонала ему в губы… Мое тело содрогалось от возбуждения, но разум твердил, что здесь этого делать нельзя.

– Поехали ко мне, – пробормотала я, разрывая наш поцелуй.

– Машина заведена, – ответил Игорь.

Я бросила свой недопитый чай и, накинув пуховик, выскочила на улицу за Игорем. Мой мужчина галантно открыл мне дверцу машины и, когда я села, забрал цветы и переложил их на заднее сиденье.

– Ты голодна? Можем по пути заказать что-нибудь готовое?

– Голодна, но мне нужна