Любовь генерального - Асти Брамс

Держа мои согнутые колени, он в какой-то момент закрыл глаза и немного запрокинул голову. Его лицо было хмурым и сосредоточенным, он втягивал воздух через зубы – наслаждение накрыло любимого с головой.

– Любимый… – неожиданно выдохнула вслух.

Рома резко открыл глаза. Взглянул на меня и понял, что ему не показалось.

Переместившись вперед, он просунул ладони мне под поясницу, одновременно усиливая толчки. Завыв от всплеска удовольствия, я вцепилась в его предплечья и начала хватать воздух от подкатывающего оргазма.

– Да, любимая! – вытолкнул, сразу после чего мое тело начало содрогаться от сладких спазмов.

Резко замерев, Рома оскалился и издал низкий протяжный стон. Сделал еще легкий толчок подпитывая наш синхронный экстаз, затем плавно опустился, чтобы поцеловать меня в губы.

Казалось, он очень много хотел сказать. И что его переполняли сильные эмоции, но выразить мужчина мог их в данный момент только нежными поцелуями и прикосновениями.

Осторожно выйдя из меня, Рома лег набок рядом, продолжая оглаживать мое тело. Я повернулась к нему, чувствуя, что на моих губах играет блаженная улыбка и глаза в прямом смысле горят. Не верилось, что это реальность… Что я действительно с ним. Что он снова мой, а я его! Но главное, внутри не затаилось ни капли сомнений или страхов. Я словно находилась ровно там, где должна была. И все происходящее – самое правильно из всех возможных вариантов.

– Ты не представляешь, как я рад видеть эту улыбку, – вдруг произнес Рома, коснувшись пальцем кончика моих губ. – Порой казалось больше никогда не увижу, как ты улыбаешься…

В его голосе звучала грусть, и я тут же ее переняла.

– Я тоже думала, что так хорошо мне уже не будет никогда, – почти шепотом отозвалась.

– Я сделал тебе очень больно. Я знаю… И настолько возненавидел себя за это, что не смел думать о нас, даже когда все обстоятельства остались позади. Я твердо решил, что не заслуживаю тебя.

Некоторое время я молча смотрела на него, кусая щеку изнутри.

– Что же произошло, Рома?.. – надломленным голосом спросила, чувствуя, как подбирается ком к горлу.

Было безумно больно, но в то же время, я понимала, что должна разобраться. Найти в себе силы и смелость все выяснить. Только так мы могли двигаться дальше.

– Ты ведь хотел, чтобы мы жили вместе… – напомнила с горечью.

Он неожиданно притянул меня к груди, будто всецело прочувствовал эмоции, пробившие мое сердце.

– Я очень этого хотел, Надя, – твердо заверил Рома, прижимая мою голову. – И не представлял, что есть сила, которая может сломать к чертям все планы!

Я отстранилась и подняла лицо, которого он тут же коснулся ладонью.

– Расскажи мне все. Я готова выслушать. Сейчас… готова.

Мужчина долго смотрел мне в глаза, прежде чем согласно кивнул. Я понимала его сомнения – бередить старое непросто, а учитывая мое положение – не безопасно. Но он так же не имел права что-то утаивать.

Я думала, что готова услышать все. Любую версию, и даже ту, которую сочинила в своей голове. Но то, что мне рассказал Рома… перевернуло любые представления. Он говорил спокойно, монотонно, почти без эмоций и только глаза выдавали то, что творилось внутри него. Душу, разбитую на осколки. Пока я переживала свое горе, мой любимый мужчина проходил свою жестокую трансформацию.

От его слов мурашки бежали по коже и холодок спускался по позвоночнику. Когда Рома закончил свой тяжелый рассказ, я долго не могла отойти или произнести хоть слово. Просто смотрела в пространство и молчала. Он тоже молчал и будто вовсе не ждал от меня какого-либо ответа. Скорее сам переваривал внутри все то, что уже минуло.

Каждый вдох отдавался тяжестью в моей груди. Я вдруг невольно вернулась мыслями к тому моменту, когда несколько месяцев назад, мы остались наедине в машине. Когда Рома пытался мне сказать правду. Пытался открыть все случившееся, чтобы помочь двигалась дальше, без оглядки, иллюзий и самокопаний. Но я отказалась слушать его… Просто побоялась, что услышу что-то такое, что сломает меня окончательно. А сейчас испытывала жуткое сожаление.

Мне стоило дать Роме выговориться. То трусливое упрямство было лишь напрасной попыткой спрятаться, тогда как именно в этом рассказе имелись ответы на все вопросы. Я должна была узнать раньше, что все настолько сложно. И оправданно… Не ненавидеть его, не метаться в агонии обид и боли! Меня бросало в дрожь от осознания, как сильно я разрушила себя, лелея злость и жалость к себе, как я проклинала порой этого мужчину. Однако теперь, когда все встало на свои места, не смела думать о нем плохо. И тем более осуждать.

Плохое случается. Даже вокруг такого сильного мужчины, как Рома, могут сложиться обстоятельства, над которыми он не будет властен. Когда жизнь переворачивается на сто восемьдесят градусов, сметая все на свое пути, разрушая до основания и отбирая контроль – последнее, о чем можно думать, это о своих желаниях… Он просто не имел права следовать своим желаниям.

Сейчас я искренне не понимала, как Рома может винить себя за это. Ведь на его месте, я поступила бы точно также! Даже больше… Если бы он эгоистично выбрал меня, втянул бы во всю эту жесть, то я бы бесповоротно разочаровалась. Человек его уровня, его возраста, человек управляющий целой компанией, должен иметь достаточную мудрость и обладать железной силой воли, чтобы принимать правильные решение. А не удобные.

Конечно, Ольга обрекла Рому на ужасные испытания. В какой-то мере, кажется, как будто она его даже сломала… Ведь он считал себя непоколебимый, считал, что может справиться со всем и тут такой удар, который подкосил уверенность, буквально вынудил повернуть назад.

Любимый пытался выбраться, похоронить старое, но Ольга упрямо тянул его на дно. Она добилась своего, да только это не принесло счастья. Рома чуть себя не погубил. И мог погубить её…

Глава 24

– А если бы с тобой, что-то случилось? Тогда в пожаре?.. – внезапно подала я голос, как будто резко поймала мысль в голове.

Рома медленно вдохнул и ласково зарылся пальцами в мои волосы.

– Поверь, в тот момент, меня это не волновало. Я должен был что-то сделать, чтобы основательно переломить ситуацию. Причём для нас обоих… Я должен был вернуть себе себя.

Кусая губы, и с горечью глядя на любимого, я вдруг прильнула