Кости - К. Л. Спир

— Все в порядке, — сказал он спокойным и уверенным голосом. — Ты можешь еще раз наступить мне на руки?

Мне удалось поставить ногу в его руки, и он медленно встал, приподнимая меня, чтобы мне не пришлось так сильно подтягиваться. Весь мир закружился, и на мгновение я подумала, что меня стошнит, но внезапно я оказалась верхом на лошади. Мак подскочил ко мне сзади и снова обнял меня. Слава богам, что он это сделал, потому что, как только Вайолет начала двигаться, я наклонилась вбок и сразу бы упала.

— Все в порядке, — повторил Мак, крепче обнимая меня за талию. — Я держу тебя.

— Извини, если меня стошнит на тебя, — пробормотала я.

Он усмехнулся, или, может быть, мне это только показалось.

— Я справлюсь с этим, Боунс.

Я откинула голову назад, поморщившись, когда она сильно ударилась о его плечо.

— Извини.

— Прекрати извиняться, — сказал он, но в его голосе не было злости.

— Прости, — пробормотала я, закрывая глаза.

Он подвинулся, и одна его рука скользнула под непослушные пряди волос, выбившиеся из моей косы, и прижалась ко лбу.

— Я в порядке. — Я попыталась заверить его, что у меня нет температуры от переутомления.

— Конечно, — сухо сказал он, опуская руку, чтобы обнять меня понадежнее.

— Просто устала. — Мои слова звучали невнятно, как у пьяного.

— Тише.

— Не затыкай меня, — оскорбленно проворчала я.

Мне показалось, что я снова услышала его смешок, когда погрузилась в сон.

Я проснулась от того, что кто-то снимал с меня ботинки. Я резко села, мое сердце екнуло, когда я увидела, что Мак смотрит на меня, подняв брови, одной рукой все еще держа меня за лодыжку.

— Это всего лишь я, Боунс. — Его голос звучал раздраженно. — Не хотел, чтобы ты испачкала грязью свою кровать.

Я лежала на своем матрасе в лечебнице. По привычке я взглянула на чердак и увидел несколько пар маленьких глаз, уставившихся на нас сверху. Они выглядели обеспокоенными.

— Все в порядке, — сказала я им, — возвращайтесь в постель.

Они скрылись из виду. Все, кроме маленькой белокурой головки, которая упрямо не спускала с меня глаз. Эппл так оберегала меня, и я не знала, как с этим справиться. Мак снял мой второй ботинок и пошёл подбросить дров в дровяную печь.

— Эппл, иди обратно спать, — сказала я, натягивая на себя одеяло и снова ложась.

— Где Трей? — спросила она с подозрением в тоненьком голоске.

Она потеплела к Трею, терпела Гриза и Сэма, но по-прежнему очень настороженно относилась ко всем остальным мужчинам.

— Трей остается с Клэрити, — ответил за меня Мак.

Мне нравилось, когда он разговаривал с детьми. Его голос становился мягким.

— Сегодня ночью я дежурю в лечебнице. Все в порядке, мисс Эппл?

Я не могла разглядеть выражение ее лица в тусклом свете, но представила, как она неодобрительно поджала свои маленькие губки. Легкая улыбка появилась на моих губах от этой картины в моей голове, но я снова уснула, прежде чем услышала её ответ.

Потребовалось еще три недели, чтобы болезнь исчезла. Я никогда не испытывала такого облегчения, как после того, как исцелила последнего человека и, казалось, больше никто не заболел. Затем я проспала целых два дня, просыпаясь только для того, чтобы воспользоваться уборной. В последующие дни я заметила разницу в том, как люди анклава относились ко мне. Все больше людей здоровались или махали руками и улыбались. Большая часть меня не любила это, внимание кололо, как иголки, но маленькая часть меня чувствовала себя мягкой и лёгкой каждый раз, когда кто-то приветствовал меня с искренней радостью. Я пыталась подавить эту часть себя, но она упорно прорастала, как упрямый сорняк.

Силы возвращались ко мне слишком медленно, к моему большому раздражению. Пару раз я теряла сознание просто из-за того, что слишком быстро вставала, и засыпала всякий раз, когда садилась. Мне приходилось брать Вайолет с собой на обходы, хотя лечить было некого, а прогулка выматывала меня. Я знала, что мне не нужно постоянно проверять людей, но мне становилось легче, когда я собственными глазами видела, что никто не болен.

Зип не приходил в лечебницу, и хотя я знала, что это, вероятно, не сулило ничего хорошего, я тоже не пошла его навестить.

— Эй, Боунс, просыпайся.

Я с трудом открыла глаза. Я заснула в смотровом кресле, пытаясь разобраться со своими медицинскими записями. Трей встал рядом со стулом, тряся меня.

— Выходи на улицу, — сказал он, его глаза светились от волнения. — Я хочу тебе кое-что показать.

Я что-то невнятно промычала и позволила ему помочь мне встать. Он подтащил меня к двери, затем остановился, глядя на меня сверху вниз.

— Ладно, закрой глаза.

— Что? — Невозмутимо спросила я.

— Ну же, Боунс. Оно того стоит, клянусь. Мы сядем на Вайолет, и я скажу тебе, когда мы будем на месте.

Я что-то проворчала, но закрыла глаза, надеясь, что не засну, стоя на ногах. Трей обхватил меня рукой и потащил к двери. Холодный ночной воздух ударил мне в лицо, но это не был мучительный холод последних нескольких недель. За последние пару дней погода потеплела настолько, что большая часть снега растаяла, и его осталось ровно столько, чтобы хрустеть под моими ботинками. Я услышала, как Вайолет заржала при виде меня, этот звук успокаивал. Когда мы подошли к ней, Трей положил мои руки на ее теплый бок, чтобы сориентировать меня.

— Готова? — спросил он. — Я тебя подсажу.

Я позволила ему поднять мою ногу и положить ее ему на колено, а сама использовала его как ступеньку, чтобы забраться на спину Ви. Знакомое движение было легко выполнить даже с закрытыми глазами. Он вскочил мне за спину, его руки обхватили меня, чтобы дотянуться до поводьев.

— Я могу заснуть, — пробормотала я.

Он тихо рассмеялся.

— Все в порядке. Я разбужу тебя, когда мы доберемся.

Мне пришло в голову, что пару месяцев назад я бы никогда не доверилась ему до такой степени. Теперь я даже не задумалась. Я так много раз теряла сознание во время этой эпидемии, часто просыпаясь от того, что Трей нес меня обратно или сидел позади меня на Вайолет, чтобы я не упала, или укладывал меня в постель в лечебнице. У него было так много возможностей причинить мне боль, и он ни разу этого не сделал. И я могла быть уверенна в этом, потому что Эппл наблюдала за ним, как ястреб, пока я была без сознания.

Поэтому