Спасите злодейку! Или как никого не убить, став принцессой - Мира-Мария Куприянова

И вот результат моей бессонной ночи: я могу теперь лицезреть, как прислуга изо всех сил пытается не уронить хрустальную люстру.

Вздыхала и умная птица, продолжая наблюдать за страданиями вверенного мне коллектива. Хотя, если уж по мне, то коллектив страдать еще в полную силу и не приступал. И перспективы этого понимания грели мою душу почище радости от того, что тщательно воплощаемый план разыгрывался как по нотам.

— Просто уже неделя..,- глубокомысленно оповестил меня ворон.

— И что? — удивилась я- Подумаешь, неделя! Да и что такого жестокого я делаю, чтобы ты так переживал? Ну занялась я генеральной уборкой. Разве чистота не залог здоровья? А забота о здоровье своего народа- настоящее и чистое добро.

— Да я уж понял, как Вы умудряетесь глумиться над прислугой не впадая в резонанс со Светом, — уныло вздохнул Крул- Главное, получается, самой искренне верить, что все это во имя добра и процветания.

— Именно, — важно кивнула я- Так что если это иносказательная забота обо мне, то пустое. Я в полном согласии с собой и гармонии с магией внутри. А вот если ты и правда о народе вдруг заволновался…

— Я волнуюсь о том, что терпение масс не безгранично, — произнес пернатый- А ну как взбунтуются?

— Того и ждем, — устало отмахнулась я, отступая от балюстрады, с которой мы наблюдали за отчаянными попытками слуг отмыть до блеска потолок холла, теряющийся где-то в недосягаемой высоте. И отполировать до радужных искр откровенно загаженную хрустальную люстру.

И то и другое пока чистоте не поддавалось. Потолок по причине неприступности высот и отсутствия у челяди навыков левитации, а люстра в силу своего тяжелого положения. Благо, что хоть не материального. В теории, хрустальная конструкция была дальновидно оснащена системой канатов и рычагов, помогающих опускать ее к полу для чистки. Вот только, судя по всему, с коммента ее установки никто ей никогда не пользовался. Поэтому теперь народ пытался вспомнить то, чего никогда не знал. И свершить подвиг.

Подвиг свершаться не хотел. Зато намекал, что если проблему не решить мозгами, то ее можно подвинуть мускулами. Для привлечения последнего и были спешно призваны самые плечистые парни из имеющихся в замке. И теперь они, задумчиво почесывая макушки, решали, в каком порядке ухватятся за канаты, чтобы вручную удерживать на себе вес немалой конструкции.

— Они как раз и должны понять, что королева была не злая. А адекватная и очень разумная. Сведущая в экономических и повседневных вопросах управления. И ее надо беречь, холить и лелеять. А не пытаться убить трижды в неделю! — с сомнением в наличии умственных способностей у участвующих в процессе, поучительно протянула я.

— А если не поймут? — грустно уточнил птиц.

— Тогда перейду к полной неадекватности, — пожала плечами я- Будем хоронить умерших жучков, приклеивать опавшие листья, танцевать всем замком голыми под полной луной в крапиве во славу звезд… Я уже и список составила, если что. Хотя, сдается мне, не дотянут они до него. Сдадутся раньше. Ну, надеюсь. Идеи-то и те кончаются.

В этот момент бравые парни все-таки решили, что разделившись на две команды и аккуратно отмотав конца каната от крючков, они вполне удержат вес конструкции.

— И-и-и раз! — хором выдали мужики и крякнули под весом хрусталя. Люстра угрожающе пошатнулась. Мужские сапоги со скрипом скользнули по мрамору. Общий вздох ужаса пронесся под гулким сводом. И только бледная в зелень Мадлен, стоящая как раз прямо под тяжелым светильником, вместо того, чтобы отпрыгнуть, просто подняла голову и с какой-то обреченной надеждой взгляда над нависшей над ней опасностью.

— Ну, хотя бы Мадлен пожалейте! — в отчаянии каркнул Крул.

Я с неким сомнением снова взглянула на девушку, являющую собой образец депрессии и удручающего смирения.

Нет, в целом, ее было и правда жалко. Всего неделя прошла, а несчастная уже шарахается от любой тени. Дергается от каждого оклика. С другой стороны, как еще ее было отвлечь от планирования убийств и работы на подполье? То ли дело теперь!

— Мадлен! Пиши, пока не забыл, — бросался на несчастную из-за угла очередной лакей- «Пусть взойдет повыше хрен в огородах Ревина. Чтоб все знали, посевная не была похе…»

— Я не буду это писать! — пищала жертва моего произвола- Да и ясно же, что никто не даст такие слова вставить в гимн.

— Это кто решил? Это ты решила? — заводился с пол-оборота непризнанный гений- То есть от экономки строчки про ее задрипанное село ты записала, а мой Ревин значит рожами не вышел?

— При чем тут Ревин? Просто слова неприличные.

— Государственный заказ на выращивание хрена давать прилично, а петь про него нет?!

И едва Мадлен успевала юркнуть за двери ближайшей комнаты, как туда уже ломился кто-то еще, тронутый нежной лапкой музы:

— Мадлен! Мадлен, открывай! Пиши: «Как зерно с мешка худого с куриц яйца сыпятся. Потому что их растили в наших Вышних Жирицах»

— Отстаньте от меня! — исторично верещала из-за дверей девушка- Я ничего больше не буду записывать!

— Ты что, против народа?! — возмущалась жертва дискриминации по куриному и географическому признаку- Ага! Так я и знал. Предала нашу революцию? А может ты еще и против принцессы? Приказы ее игнорируешь…

— Я ничего не игнорирую! Я просто как раз пытаюсь исполнять должностные обязанности.

— Так исполняй тогда. Пиши. И еще напиши, что «Широка наша речка Гнилушка. Вязнут в ряске прибрежной бобры. Оттого-то и радуют душу не улов карасей, а грибы»

— Да вы в собственный слог даже не попали! — сердилась из-за двери Мадлен, опытно не покидая своего убежища- Как в одной песне мы столь разных размеров стихотворной строки споем?

— А это уже меня не касается, — надувался поэт-самоучка- Мое дело строчки накидывать. У каждого свои обязанности. Тебе принцесса поручила- ты и правь. Только чтобы осталось все как было!

Что оставалось несчастной служанке? Только страдать, да повышать навыки мимикрии. Потому что ушлые коллеги по работе буквально день на второй смекнули в чем дело и дальновидно спрятали все ключи от комнат. Так что теперь Мадлен ошивалась около портьер, цвет которых удачно