(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

Стражи двинулись вперед.

Я вскинула руку. Волна телекинеза, сырая и мощная, сорвалась с моих пальцев. Двое стражей отлетели, скользя по гладкому полу террасы.

Но Ксилия была готова.

Она метнула не копье, а небольшое серебряное кольцо. Артефакт раскрылся в воздухе и сомкнулся на моей шее.

Ледяной ошейник.

Мир погас.

Моя связь с Ядром, с городом, с магией Морвана — все это было отрезано мгновенно. Я почувствовала себя слепой, глухой и немой. Мои колени подогнулись, и я рухнула на камень, хватаясь за горло. Холод металла жег кожу, блокируя потоки энергии.

«Ты жалкая», — Ксилия подошла и наступила мне на руку своим бронированным сапогом. — «Грязнокровка, возомнившая себя королевой».

Внезапно воздух на террасе взорвался тьмой.

Ветер взвыл, тени сгустились в воронку, из которой вышел Морван.

Он был в ярости. Его глаза горели сплошным фиолетовым светом, когти на руках удлинились. Он почувствовал мой страх, мою боль, отключение моей магии.

«Отойди от нее!» — его голос был подобен грому.

Тьма вокруг него вскипела, готовясь разорвать стражей и Ксилию на куски.

«Стоять!» — Ксилия не дрогнула.

Она подняла руку с кристаллом памяти.

«Только тронь меня, Лорд, и Совет увидит это немедленно», — прошипела она.

Кристалл вспыхнул, проецируя в воздух голограмму звука. Мой голос. Искаженный, вырванный из контекста, но безошибочно мой.

«...мы входим... я передам... город живой... я выбрала...»

Это звучало как доклад шпиона.

«Твоя Пара — предательница, Морван», — торжествующе провозгласила Ксилия. — «Она связалась с врагом, который несет "Разрушитель". Она координирует вторжение. По Закону Ваятелей, статья о защите Ядра, она должна предстать перед Судом Старейшин. Немедленно».

Морван замер.

Тьма вокруг него дрожала, готовая сорваться с цепи, но он не двигался.

Он смотрел на меня. Я лежала у ног Ксилии, в ошейнике, подавляющем магию, и в моих глазах он читал ужас.

Если он убьет их сейчас, это будет не защита Пары. Это будет укрывательство шпиона. Это будет начало гражданской войны в момент, когда на город идет армия людей с бомбой. Он потеряет поддержку Совета. Город падет.

Он был королем. И он был в ловушке.

Медленно, мучительно медленно, он убрал когти. Тьма втянулась в его тело, но его лицо посерело, став похожим на посмертную маску.

«Я буду ее адвокатом», — произнес он глухо. Каждое слово давалось ему с трудом. — «Но до тех пор...»

Он перевел взгляд на Ксилию. В этом взгляде было обещание смерти, отложенное, но неизбежное.

«...возьмите ее под стражу».

Стражи рывком подняли меня на ноги. Ксилия улыбнулась — улыбкой змеи, которая наконец-то проглотила добычу.

Морван не смотрел, как меня уводят. Он смотрел на горизонт, туда, где за слоями камня к его городу приближалась смерть, которую я, по иронии судьбы, пыталась остановить.

Глава 44. Совет Старейшин

Камера предварительного заключения, выдолбленная в самом основании Дворца, была не местом, а состоянием. Здесь не было света, не было звука, не было времени.

Но хуже всего было отсутствие Бездны.

Ледяной ошейник Ксилии, сомкнувшийся на моем горле, не просто блокировал магию. Он действовал как жгут на шее повешенного. Я чувствовала свое новое тело, требующее энергии, как умирающий от жажды требует воды. Мои вены горели, черная кровь загустела, превращаясь в ядовитый ил. Это была фантомная боль ампутированной конечности, только ампутировали мне не руку или ногу, а душу.

Я сидела на холодном каменном полу, обхватив себя руками, и раскачивалась из стороны в сторону.

В моей голове царила ватная, оглушающая тишина. Ни шепота города, ни гула Ядра, ни успокаивающего присутствия Морвана. Я была заперта в черепной коробке человека, которым перестала быть.

Где-то там, наверху, за километрами камня, Рис готовил буры и заряжал «Разрушитель», думая, что спасает меня. Где-то здесь, во дворце, Морван сдерживал свою ярость, чтобы не развязать гражданскую войну, которая уничтожит остатки его народа.

А я сидела в темноте, предательница для обоих миров.

Стена передо мной дрогнула и растворилась.

В камеру вошли двое. Это были не обычные стражи в хитиновой броне. Это были Безмолвные — элита Совета, существа, чьи тела были полностью скрыты под матовыми, поглощающими свет плащами. У них не было лиц, только гладкие маски из белого фарфора без прорезей.

Они не произнесли ни слова. Они просто указали на выход.

Я попыталась встать, но ноги подогнулись. Один из Безмолвных подхватил меня под локоть. Его хватка была холодной и безжалостной, как стальной капкан.

Меня повели на суд.

Зал Совета Старейшин называли Залом Эха, и теперь я поняла почему.

Это была круглая арена, уходящая воронкой вниз. Трибуны, высеченные из черного камня, терялись в вышине, во мраке, где тускло мерцали биолюминесцентные светильники. Акустика здесь была такой совершенной, что звук моего сбившегося дыхания, казалось, отражался от стен громовыми раскатами.

Но самое страшное находилось в центре.

Там, на возвышении, располагались семь тронов. Или, точнее, семь пьедесталов.

Старейшины не сидели в них. Они были частью их.

Семь древнейших К’Тарр, живая память расы, давно отказались от мобильности ради слияния с городом. Их тела наполовину срослись с камнем и кристаллами. Нижние части их туловищ представляли собой переплетение корней и проводов, уходящих глубоко в пол, подключаясь напрямую к нервной системе Дворца. Лица, иссохшие, похожие на маски мумий, были закрыты вуалями из энергии.

Они были больше машинами, чем живыми существами. Холодная, бессмертная логика, лишенная жалости.

Меня поставили в центр — в Круг Истины, очерченный на полу светящимися глифами.

Слева от меня стояла Ксилия. Она сменила боевую броню на церемониальное платье цвета свежей крови, но ее лицо оставалось ледяной маской триумфа.

Справа стоял Морван.

На нем был черный мундир с серебряным шитьем — официальная одежда Лорда. Он стоял прямо, сцепив руки за спиной,