(не)покоренная для Монстра из Бездны - Инесса Голд

но я видела, как напряжены его плечи. Он смотрел на меня, и в его фиалковых глазах, единственном живом пятне в этом склепе, я читала боль и сдерживаемое бешенство. Он хотел разорвать ошейник на моей шее. Он хотел сжечь этот зал. Но он знал, что любое резкое движение станет приговором для нас обоих.

«Обвиняемая доставлена», — прошелестел голос Центрального Старейшины. Его губы не шевелились, звук шел отовсюду сразу, вибрируя в полу.

Ксилия шагнула вперед.

«Старейшины», — ее голос был звонким, уверенным. — «Мы стоим на краю гибели. Враг у ворот. Враг, который несет оружие, способное расколоть наш купол и похоронить нас заживо».

Она указала на меня пальцем, унизанным кольцами.

«И этот враг пришел не случайно. Его привели. Эта женщина — Il'yra Лира Торн — не пара Лорда. Она — маяк. Она — шпионка, внедренная в сердце нашего мира, чтобы найти наши уязвимые места и передать их наверх».

Она подняла кристалл памяти. В воздухе возникла голограмма моего искаженного лица и зазвучал мой голос, вырванный из контекста радиопередачи:

«...мы входим... я передам координаты... город живой... я выбрала...»

По залу прошел ропот. Камень под ногами Старейшин загудел, меняя цвет на тревожный багровый. Они боялись. Упоминание «Разрушителя» пробудило в них древний ужас перед вымиранием.

«Она дочь Элоры Торн», — продолжала Ксилия, вбивая гвозди в крышку моего гроба. — «Той, чей эксперимент едва не стоил нам секретности двадцать лет назад. Грязная кровь всегда тянется к грязи. Она не может быть верной нам. Она человек. А люди лгут».

«Достаточно».

Морван вышел вперед. Его голос был тихим, низким, но от него резонировали кристаллы в стенах.

«Вы слушаете слова, но не слышите сути», — он встал между мной и Старейшинами, закрывая меня своим телом. — «Она не звала их. Она пыталась их остановить. Она кричала им, чтобы они уходили. Она — единственная причина, почему буры еще не вгрызлись в наш купол».

Он повернулся к Ксилии, и воздух между ними заискрил.

«Ты называешь ее шпионкой, кузина. Но я слышу ее кровь. Я чувствую ее резонанс. Она — Истинная. Биологически, магически, духовно она привязана ко мне и к Городу. Предать нас для нее — значит убить себя».

«Истинная?» — Ксилия рассмеялась, и этот смех был похож на звон бьющегося стекла. — «Или паразит, который идеально мимикрирует под хозяина? Ты ослеплен похотью, Морван. Ты впустил в свою постель и в свой разум врага. Человеческая природа лжива. Ее кровь грязная, сколько бы магии ты в нее ни влил».

«Ее кровь — это моя кровь!» — рявкнул Морван. Тени вокруг него вздыбились, готовые атаковать.

«Тишина!» — голос Старейшины ударил, как хлыст.

Тени опали.

«Мы видим угрозу», — произнес Старейшина. — «Армия людей с "Разрушителем" — это факт. Связь обвиняемой с лидером вторжения — факт. Мы не можем рисковать Ядром ради... сентиментальности Лорда».

Морван побледнел.

«Вы предлагаете убить ее?» — спросил он. — «Если вы прольете ее кровь, я обрушу этот зал вам на головы. Я уничтожу Совет. Я начну войну, даже если враг стоит у ворот».

Это была не угроза. Это было обещание. И Старейшины знали это. Гражданская война сейчас означала бы конец расы.

Возник тупик. Патовая ситуация. Убить меня — катастрофа. Оставить меня в живых — риск предательства.

Ксилия улыбнулась. Улыбкой змеи, которая загнала жертву в угол.

«Есть способ», — сказала она мягко. — «Есть способ узнать правду, не проливая кровь зря. Древний Закон предусматривает решение для таких... спорных случаев».

Она посмотрела на меня.

«Испытание Истины. Лабиринт Разума».

Зал ахнул. Даже Безмолвные шевельнулись.

Морван дернулся, словно его ударили.

«Нет», — выдохнул он. — «Это смертный приговор. Ни один человек, даже измененный, не выдержит контакта с чистой ноосферой Ядра. Ее разум сгорит».

«Если она Истинная, если ее намерения чисты, а преданность Городу абсолютна — Ядро пропустит ее», — парировала Ксилия. — «Если же она лжет, если в ней есть хоть капля предательства или слабости... что ж, тогда Бездне она не нужна».

Она повернулась к Старейшинам.

«Пусть сама Бездна судит ее. Если она выйдет из Лабиринта, я склоню голову и признаю ее Королевой. Если нет — мы избавимся от паразита».

Старейшины переглянулись. Свет в их кристаллических телах запульсировал, обмениваясь данными.

«Лабиринт», — пророкотал Центральный Старейшина. — «Это справедливо».

Морван открыл рот, чтобы возразить, чтобы запретить, чтобы сделать что угодно, но я перебила его.

Я видела его лицо. Я видела его отчаяние. Он был готов сражаться со всем миром ради меня, но это сражение погубило бы нас всех. Враг был на подходе. Ему нужны были развязанные руки, а не заложница, которую нужно защищать от собственного Совета.

Я сделала шаг вперед, звякнув цепью кандалов.

«Снимите это», — сказала я, указывая подбородком на ошейник.

Ксилия моргнула.

«Что?»

«Снимите ошейник», — повторила я громче. Мой голос эхом отразился от стен. — «Я не могу пройти испытание магии, будучи лишенной магии. Или ты боишься, Ксилия?»

Я посмотрела на Морвана. В его глазах был ужас, но я послала ему единственный взгляд, в который вложила всё, что чувствовала: Верь мне.

«Я принимаю вызов», — объявила я Совету. — «Я пройду Лабиринт».

Ксилия щелкнула пальцами. Ошейник на моей шее разжался и с грохотом упал на пол.

Магия хлынула в меня потоком — бурная, яростная, пьянящая. Я вдохнула полной грудью, чувствуя, как черная кровь снова поет в венах. Я снова слышала Город.

«Да будет так», — сказал Старейшина.

Пол в центре Круга Истины начал разъезжаться, открывая зияющий провал, заполненный фиолетовым туманом. Вход в ментальную преисподнюю.

Морван подошел ко мне. Он взял мое лицо в ладони. Его руки дрожали.

«Если ты умрешь», — прошептал он так, чтобы слышала только я, — «я не стану жить