Вместе сильнее - Эстрелла Роуз

начали обсуждать тебя. Точнее, тот скандал с клеветой. Я возмущался из-за того, что кто-то посмел так с тобой поступить. А немного погодя Саймон заявил, что это была его работа.

***

Две недели назад.

Саймон Рингер и Терренс МакКлайф находятся в одном маленьком кафе, в котором, сидя за столиком на улице, долгое время что-то оживленно обсуждают с чашкой ароматного кофе. Пару раз к высокому черноволосому красавцу, известного во всем мире как великолепный актер, подходят его поклонники и просят где-то расписаться, а он с радостью соглашается и успевает перекинуться с ними парой слов. Что немного раздражает его компаньона.

Они очень много и долго обсуждают ту историю, в которой оказалась известная модель Ракель Кэмерон, с которой Терренс однажды поработал на одной из фотосессий. Которая, к слову, прошла не совсем удачно. Мужчина признается своему личному водителю Саймону в том, что крайней возмущен всем, что сейчас пишут многочисленные статьи в Интернете и собственные фанаты девушки, резко возненавидевшие ее за то, что она якобы делала все эти годы.

Однако в какой-то момент Саймон решает высказать свое мнение, которое приводит Терренса в глубокий шок.

— И я очень рад, что все так сложилось, — с хитрой улыбкой уверенно заявляет Саймон. — Очень рад, что все сейчас так очерняют имя известной модели, что раньше была любимицей публики, но вдруг стала зазнавшейся стервой, которая любит только себя.

— Что? — сильно хмурится Терренс.

— Значит, я очень хорошо постарался. Люди поверили в мои шокирующие заявления, которые услышал весь мир.

— Боже, Саймон, ты что такое говоришь?

— Ах, Ракель… — Саймон с гордо поднятой головой выпивает немного кофе из своей чашки. — Бедная девочка даже не подозревает, что во всем виноват, казалось бы, милый и пушистый водитель Терренса МакКлайфа. Казалось бы, какое отношение он имеет к этой модельке? Зачем ему все это устраивать? Но правильно люди говорят, что не стоит судить человека по внешности. Ведь тот, кто выглядит как милый и пушистый, вполне может оказаться тем, кто мечтает отомстить тебе за что-либо. Вцепиться когтями в твою спину.

— Погоди-погоди, — спокойно произносит Терренс. — То есть, ты хочешь сказать, что все это твоих рук дело? Это ты распространил все эти ложные слухи?

— Да, милый мой. Все, что сейчас происходит, – моя заслуга.

— Нет… — Терренс качает головой. — Нет, я в это не верю. Не верю, что ты мог так поступить.

— Но как видишь, мог.

— Но зачем тебе все это? Зачем? Почему ты так поступил с Ракель? Что она тебе сделала?

— Ты еще очень многого не знаешь.

— Чего я не знаю? Чего? Того, что она страдает? Страдает из-за того, что пресса поливает ее грязью и выставляет эту девушку едва не сумасшедшей! А ее собственные поклонники пишут ей гневные комментарии и желают ей сгореть в аду!

— И я очень доволен тем, что про нее пишут в прессе, — хитро улыбается Саймон. — Эта девчонка заслужила это.

— Господи, поверить не могу, что это все твоих рук дело.

Терренс выпивает немного кофе из своей чашки и ставит ее на стол.

— Не могу поверить… — задумчиво произносит Терренс, запустив руки в свои волосы. — Не могу поверить…

— Я уже очень давно планировал сделать это, — без зазрения совести признается Саймон. — Давно собирался предъявить этой девчонке счеты. И очень рад, что получил возможность оказаться поближе к ней. Познакомиться с этой девчонкой. Втереться ей в доверие. И сделать так, чтобы она даже и не подумала подозревать во всем меня.

Саймон хитро улыбается.

— Чтобы она подозревала, например, тебя, — добавляет Саймон. — Я более, чем уверен, что Ракель сейчас винит тебя во всех своих бедах.

— Ты хотел подставить меня? — удивляется Терренс. — Хотел свалить на меня все свои делишки и остаться безнаказанным?

— Ну раз уж ты вел себя так вызывающе и всем видом давал понять, что при желании можешь раздавить эту девчонку, как горошину, то почему бы и не воспользоваться такой возможностью.

— Ты больной, Рингер. Просто больной. Ты хоть понимаешь, что творишь? Понимаешь, что, блять, наделал?

— Конечно, понимаю. — Саймон презренно хихикает. — Я надавил, пожалуй, на самое, больное ее место. Поставил под удар ее модельную карьеру. Которой она просто одержима. И уверен, что она сейчас льет слезы из-за того, что ее больше не будут приглашать на съемки. Что люди перестанут восхищаться ею и говорить, что она сияет ярко, словно звезда.

— Прекрати всем этим заниматься и оставь бедную девушку в покое, — холодно требует Терренс.

— И я не ошибся! Эта бедняжка испугалась! До смерти испугалась слышать правду о себе. Настолько испугалась, что даже решила скрыться ото всех и заставить забыть о ней. Правда, по мне это больше похоже на пиар. Способ заставить людей вспомнили о ней. Заставить беспокоиться.

— Любой бы на ее месте предпочел бы сбежать, чтобы никто не указывал на него пальцем.

— Это еще не конец, дорогой мой, — уверенно заявляет Саймон. — Я не остановлюсь и буду дальше вредить этой девчонке.

— И когда ты собираешься остановиться?

— Уж точно не в ближайшее время.

— Немедленно останови эту травлю, Саймон. Ракель не сделала тебе ничего для того, чтобы ты так унижал ее.

— Нет, не остановлю.

— И интересно, каким же образом ты это сделал? Как сделал так, чтобы обо всех этих вещах написали где только можно?

— Легко! — хитро улыбается Саймон и выпивает немного кофе из своей чашки. — У меня есть друг, который работает главным редактором одного журнальчика. Не очень известного, конечно, но это не столь важно. Вот я однажды сходил к нему в гости, выпить кофейку…

— Ты что, заплатил этому человеку?

— А ты умный парень, МакКлайф!

— Ну и сколько же ты ему отвалил?

— Не очень много. Примерно по половине с нескольких зарплат, которые я получал за работу твоим личным водителем.

— Надо же… Так ты, гад, заранее копил деньги для того, чтобы