Третья жена генерала – дракона - Кристина Юрьевна Юраш

— Как называлась таверна? — спросил генерал.

— Эм… Пу-пу-пу… — напряглась я, пытаясь вспомнить название. — Честно, не помню. Там мышь в пивной кружке сидит. Вывеска старая такая, потрепанная…

Генерал промолчал.

— Так вы поедете домой? — спросила я.

— Нет, я пожалуй, останусь с дочкой, — ответил генерал.

Я осторожно прикрыла дверь, чувствуя, что если сейчас не вздремну, то все пропало, поэтому отправилась предупредить дежурную.

— Я посплю пока. Если что — будите. Если никаких происшествий, то разбудите в семь утра. Я должна успеть на обход, — устало предупредила я дежурную, направляясь в свои покои.

Это была, пожалуй, одна из немногих нетронутых комнат, которая осталась такой же, как и была в момент моего появления в этом мире. Разве что второе кресло переехало в приемный покой. На втором этаже размещались жилые помещения для меня и моего немногочисленного персонала.

Не раздеваясь, я обрушилась на кровать, и уже лежа, дергая ногами, попыталась разуться.

Ботинки упали на пол, а я заползла повыше, обняла подушку и закрыла глаза.

Сегодня мне немного повезло, и я чуть-чуть выспалась. Я проснулась, когда меня трясла за плечо медсестра.

— Сколько времени? — хриплым голосом произнесла я, осматриваясь и разглаживая мятое платье. — Который час?

— Семь утра, — произнесла Аэлита. — Вы просили разбудить вас в семь…

Я выдохнула, тряся головой.

— А генерал? Ушел? — спросила я с надеждой, вставая с постели.

— Нет, увы. Он все еще сидит с дочерью, — произнесла Аэлита. — Госпожа доктор! Кажется, все хуже, чем вы говорили. Кристаллы его нашли!

Глава 7

Мои суставы хрустели, как пачка чипсов, которую кто-то давит ногами. И я понимала, что в мои двадцать пять, старость уже стучится ко мне клюкой и требует, чтобы я перебралась поближе к камину под теплый плед, научилась вязать и хаять молодое поколение.

Я привела себя в порядок, накинула белый фартук — халат и направилась на обход пациентов. Начать я решила с дальней палаты.

Свет в палате моей белоснежки был приглушенным. Я увидела генерала, который сидел рядом с кроватью. От изумления, я подняла брови. Ну и крепкий орешек этот генерал Моравиа!

— Может, вы поедете домой? — спросила я, осторожно касаясь его плеча.

Я тут же поймала на себе резкий взгляд, полный укора и отчаяния. — Вам не стоит долго находиться рядом с кристаллами. Это опасно.

— Неужели ничего нельзя сделать? — произнес он, пока я смотрела на мою Белоснежку. Мне казалось, что генерал меня не слышал.

Секунды растянулись в вечность, когда я наклонилась ближе, внимая её дыханию. В этом самом моменте я ощутила искру надежды, вновь заполнившую моё сердце. Она каждый раз заполняла его, когда я смотрела на полуоткрытые губы. Я всем сердцем хотела верить, что она очнется. Возможно, именно сейчас, когда всё казалось потерянным, может случиться самое важное. Может быть, она услышит и почувствует, что ей есть к кому возвращаться. И будет бороться за свою жизнь.

Но нет. Кристалл, который я положила ей на грудь не показывал никаких изменений.

— Сейчас все зависит только от нее, — произнесла я, проверяя пульс.

Я вспомнила, как шептала, таща ее с того света: 'Давай, милая, ты можешь! Я в тебя верю!".

— От ее сил. Хватит их или нет, — произнесла я, поджимая губы.

— Есть шансы, что она очнется? — с надеждой спросил генерал, а я взглянула в его серые глаза.

О, как же мне хотелось дать ему надежду. Как мне хотелось сказать, что — то вроде «конечно же!». Но я не могла гарантировать то, что зависит не от меня.

— Понимаю. Многие лекари стали бы вас обнадеживать. Говорить, что все будет хорошо. Но я… я не привыкла лгать. Я говорю правду. По поводу вашей дочери, скажу так. Шанс есть всегда, — уверенно произнесла я. — Я очень в это верю. И делаю все возможное.

Только сейчас я понимала весь ужас отца в полной мере. Он привык сражаться с врагами, но этот враг ему не по зубам. Он никому не по зубам, кроме самой девушки.

— Вам стоит поехать и отдохнуть, — мягко произнесла я. — Вам нужно поспать. На вас лица нет. К тому же повторяю, находиться рядом с кристаллами продолжительное время опасно!

Я видела, как бессонные ночи ожесточили его черты. Глаза в окружении темного ореола бессонницы, усталости и переживаний, казались неживыми. Аэлита права. Кристаллы его нащупали и сейчас начнут тянуть с него жизненную силу.

— Я не могу ее здесь бросить одну! — произнес генерал, а я вздохнула.

— Я понимаю вас. И понимаю, что вы чувствуете.

Я протянула руку, желая его поддержать, но тут же остановилась, осознаваясь, что его гордость может лишь усилить его страдания. Поэтому просто сделала вид, что поправляю одеяло на больничной кровати.

— Я посажу к ней сиделку, если вам так будет спокойней, — ответила я. — Я просто переживаю за вас. Вы очень неважно выглядите. И не ровен час, нам придется поставить сюда еще одну кровать, чтобы уже выхаживать вас! Вы когда в последний раз ели? Когда спали?

— Не помню, — коротко ответил генерал.

— Вам сейчас нужно быть вдвойне сильным, — произнесла я. — Представьте, что ваша дочь очнется, и узнает, что вам плохо. Что она будет чувствовать? Поэтому подкрепите свои силы, и приезжайте. Даже если вы приедете ночью, я поговорю с дежурной, и вас пропустят. Так и быть, приезжайте в любой время.

Генерал покачал головой. Сейчас он выглядел опустошенным. Вчерашний гнев испарился, а он просто сидел и смотрел на дочь.

— Вы подумайте над моими словами, — улыбнулась я мягкой улыбкой. Сейчас, когда мне удалось немного поспать я подобрела.

Я оставила генерала в палате, а сама вышла на обход. Со мной шла медсестра.

— Шестая палата, — записывала она. — Мистер Рейнбоу, мистер Корнаван.

— Поняла, — кивнула я, открывая дверь.

Я вошла, видя, что старый дедушка — волшебник тут же заулыбался.

— Обход, — улыбнулась я в ответ, снимая показания магией. — Так, у нас есть маленькое улучшение. Поздравляю! Повязка не давит?

— Нет, милая, — ласково произнес дедушка, трогая свою перебинтованную руку. Зелье взорвалось у него в руке, а осколки стекла я потом осторожно вынимала на операционном столе. — Не давит. Я уже могу пошевелить пальцами! Вот…

Удовлетворенная результатами, я увидела легкое шевеление. Ну, хоть здесь все обошлось.

— А вы как поживаете? — улыбнулась я, видя трактирщика с перебинтованной головой.

— Лучше всех! — усмехнулся толстяк.

Пьяный постоялец маленького трактира решил оставить чаевые в виде удара бутылкой по голове.

— Шрам, конечно,