Вид тишины - Л. Х. Косуэй (Косвей)

дороге я открыла приложение на телефоне, которое позволяло покупать наборы продуктов из магазинов и ресторанов, срок годности которых подходил к концу. Я пользовалась им, потому что это был дешёвый способ побаловать себя чем-то вкусным — и при этом еда не отправлялась в мусор в конце дня.

Я улыбнулась, когда увидела, что в моём любимом греческом кафе на вынос осталось несколько наборов, и быстро успела забрать один — шаги сразу стали лёгкими, почти подпрыгивающими. Сегодня вечером я устроюсь поудобнее на диване, включу свои любимые сериалы и буду наслаждаться чурросом, а если повезёт — ещё и кусочком пахлавы.

Он снова ждал на автобусной остановке, когда я пришла. Меня поразило его появление — фары проезжающих машин освещали высокий силуэт и красивый профиль. Тёмные короткие волосы всегда аккуратно уложены, оливковая кожа подчёркивала необычный серо-зелёный цвет глаз. Обычно на остановке стояло ещё несколько человек, но сегодня — только мы вдвоём. Я не могла вспомнить, бывало ли раньше, что нас оставалось только двое. Мы были наедине. Наши взгляды встретились на долю секунды, прежде чем я поспешно отвела глаза.

Прошло несколько минут, и я посмотрела на часы. Автобус уже должен был прийти.

Наверное, задерживается, подумала я, устало выдыхая.

Повернув голову, я заметила, что он проверяет время на телефоне. Не знаю, что на меня нашло, но я вдруг сказала: — Кажется, автобус задерживается на пару минут.

Он мельком взглянул на меня, странно нахмурился, потом отвернулся и промолчал.

И в тот же миг моё сердце выпало из груди и с глухим шлепком рухнуло на мокрый тротуар.

Он вёл себя так, словно я вообще не произносила ни слова. Смущение мгновенно разлилось по всему телу. Видимо, всё, что я себе там напридумывала между нами, существовало только в моей голове. Он сделал вид, что не услышал, просто потому что не хотел со мной разговаривать.

Минуты тянулись, а я, уязвлённая равнодушием, украдкой на него взглянула. Он, как обычно, смотрел вдаль, на здание через дорогу. Но, кажется, почувствовал мой взгляд — поднял голову, и его глаза скользнули по мне, останавливаясь на каждом участке кожи. Я остро ощущала его внимание каждым миллиметром, пока он снова не отвернулся. Странно. Я не понимала, зачем игнорировать меня, а потом смотреть так пристально. В этом не было никакой логики.

Через мгновение я увидела приближающийся автобус — и с облегчением выдохнула. Я точно больше не собиралась пытаться заговорить с ним. Фары ослепили меня, когда автобус остановился перед нами. Двери плавно открылись, и мы вошли внутрь. Он шёл на несколько шагов позади — не так близко, как вчера. Это тоже неприятно кольнуло: вдруг я нарушила какое-то негласное правило, заговорив с ним?

Он, как обычно, занял место на два ряда позади моего и сел.

3

Мэгги

— Что-то вкусно пахнет, — заметила Шивон, когда я подошла к парадной двери. Она и наш сосед Боб снова сидели снаружи, деля сигарету и чашку чая — как и каждый день, когда позволяла погода. Если шёл дождь или было слишком холодно, они перебирались на кухню Боба и пили чай там.

Я зашла в забегаловку по пути домой, как и планировала, чтобы забрать заказ. К сожалению, пахлава мне не досталась, зато я прихватила гирос с курицей и кусочек заварного пирога в сиропе, который очень хотелось попробовать. Желудок громко заурчал при одной мысли об этом. Я всегда умирала с голоду после работы — весь путь домой живот напоминал о себе.

Я часто была голодна. Если я не ела, то думала о том, что поем потом. В этом был смысл — ведь когда-то я не знала, откуда возьмётся мой следующий приём пищи.

— А ведь и правда вкусно пахнет, да? — ответила я шутливо, вставив ключ в замок и заходя внутрь, под звуки весёлого смеха Боба и Шивон за спиной. Улыбаясь про себя, я включила телевизор и пошла на кухню, чтобы разложить еду по тарелкам. Четверг у меня был телевизионным вечером: я записывала эпизоды любимых шоу за неделю, а по четвергам устраивала себе марафон.

Когда я доела, то была вполне сыта, но, как и прошлым вечером, не могла толком втянуться в просмотр. Мысли всё время возвращались к нему — к тому, как он проигнорировал меня, когда я заговорила. Почему? Он хотя бы мог кивнуть в ответ или что-то такое.

Я снова утонула в размышлениях о нём. Что он делает сейчас? Проводит вечер с кем-то или один? Думает ли он обо мне, как я — о нём?

Скорее всего, нет, раз уж сделал вид, что не слышал меня.

Снаружи поднялся шум, отвлёкший меня от блуждающих мыслей, и я подошла к окну, приподняла штору. На улице шумела группа подвыпивших людей. Выглядели они как офисные работники, и, судя по разговорам, праздновали чей-то выход на пенсию. Я решила, что они скоро разойдутся, но пять минут превратились в десять, десять — в пятнадцать, и вот уже полчаса, как они галдели под окнами. Я снова выглянула в окно, обдумывая, как бы тактично намекнуть им убраться, когда над моей головой со скрипом распахнулось окно Шивон.

— А ну марш по домам! — крикнула она раздражённо.

— Сэр, сейчас всего девять вечера, — отозвался один мужчина, и его друзья прыснули от смеха.

— Между прочим, в этом районе живут пожилые люди, — не унималась Шивон. — И девять вечера — уже слишком поздно для такого шума!

— Господи, расслабься, старая карга, — ухмыльнулся он, и я мгновенно ощутила, как закипает злость. Да, он пьян, но зачем быть таким хамом — сперва обозвать Шивон «сэром», а потом «старой каргой»? В его взгляде было что-то мерзкое. На нём был костюм, галстук ослаблен, верхняя пуговица рубашки расстёгнута.

Я почти видела, как Шивон крестится и молится о терпении. Я не открывала своё окно, поэтому слышала всё приглушённо, но уже подумывала вмешаться, когда вдруг распахнулась дверь Боба, и наш семидесятилетний сосед решительно вышел наружу, размахивая тростью. Большинство пьяных быстро разбежались, но тот наглец, что грубил Шивон, остался.

— Ну давай, старикан, ударь, если сможешь, — усмехнулся он, и у меня в жилах закипела кровь. Он считал нормальным запугивать пожилых людей у их собственного дома? Вот мерзавец.

Боб замахнулся, но пьяный легко увернулся. Не успев подумать, я уже натягивала обувь и набирала 999. Когда выбежала на улицу, тот успел выхватить у Боба трость и теперь крутил её, будто фокусник.

— Брось трость и