Украденная невеста. Месть горца - Злата Романова

за ним, осторожно щипает его, и Асад нехотя опускается на свободный стул. Напряжение в воздухе становится почти невыносимым. Даже тетя Латифа молчит, смотря в свою тарелку.

Но неожиданно тишину нарушает ее сын Марат, самодовольно и спокойно заявляя:

— После случившегося о пышной свадьбе не может быть и речи. Разделаемся с этим делом по-тихому и забудем.

Его слова словно ножом режут меня изнутри. Горло перехватывает от отчаяния, и я в ужасе поднимаю глаза на брата, впиваясь ногтями в руку Анисы.

В следующее мгновение Асад со всей силы ударяет кулаком по столу. Посуда гулко дребезжит, и Марат испуганно подскакивает на месте.

— Никакой свадьбы не будет! — рычит брат, нависая над столом. Его голос звучит так грозно, что я вздрагиваю. — Моя сестра не выйдет замуж за человека, который ее украл! Кто посмел даже заикнуться об этом?

Комната погружается в пугающую тишину. Все в шоке, что он посмел говорить в таком тоне. Никто никогда не повышает голос в присутствии дяди Чингиза и не противоречит его решениям. Дядя Чингиз медленно выпрямляется и с яростью смотрит на него.

— Асад, ты прекрасно знаешь правила. Если девушка провела ночь в доме мужчины, она должна стать его женой. И точка. Мы не будем ставить под угрозу честь семьи.

— А честь моей сестры и ее желания тебя не волнуют?

— Важна честь всей семьи, — невозмутимо отвечает дядя. — Ты знаешь, как это устроено.

— Значит, пришло время изменить эти правила! — резко и уверенно заявляет Асад. — Никто не будет диктовать моей сестре, с кем ей связывать свою жизнь.

Воздух становится тяжелым, почти невыносимым. Я тихо плачу, пытаясь сдержать дрожь в руках.

Дядя Чингиз долго молчит, пристально глядя на брата, а затем негромко произносит:

— Мы поговорим после ужина, Асад. И не смей больше устраивать сцены за моим столом.

Асад резко переводит взгляд на меня, его глаза полны решимости и твердости.

— Все будет хорошо, Амира, — обещает он тихо, игнорируя остальных. — Я не позволю этому случиться.

Я благодарно киваю ему, не в силах произнести ни слова, но сердце мое истекает кровью, потому что я понимаю: неважно, что Асад на моей стороне. Мне все равно придется выйти замуж за Джафара. И ради Анисы, и ради себя самой. Потому что моя честь затронута, дядя в этом был прав, и как бы я не хотела избежать последствий, сделать это не получится.

* * *

После ужина мы молча возвращаемся домой. Асад остался в большом доме, чтобы поговорить с дядей Чингизом, и мое сердце тревожно сжимается от одной только мысли об их разговоре.

Едва переступив порог нашего дома, я сразу же сажусь на диван, чувствуя себя совершенно опустошенной и измученной. Вся эта ситуация кажется мне каким-то кошмарным сном, от которого никак не удается проснуться. Аниса устраивается рядом со мной, ее лицо полно тревоги и сочувствия. Мина садится напротив и внимательно смотрит мне в глаза.

— Амира, как ты? — ее голос звучит мягко и осторожно. — Расскажи, пожалуйста, что именно случилось. Я должна все знать, чтобы объяснить твоему брату то, что ты, возможно, не можешь ему рассказать.

Я прихожу в ужас от этого предположения и качаю головой.

— Но ничего такого, о чем я постыдилась бы рассказать Асаду, не произошло, Мина! Меня послали в магазин за хлебом и уже стемнело, когда я шла обратно. Когда рядом со мной остановилась машина, я подумала, что кто-то просто заблудился. Из машины вышел мужчина, схватил меня и затащил внутрь. Я даже закричать не успела.

— Ты знаешь, кто он? — спрашивает Мина.

— Нет. Его зовут Джафар, но мы практически не разговаривали с ним. Он просто заявил, что теперь я обязана стать его женой. Даже не признался, почему украл меня, и кажется, он совсем не боится дядю Чингиза. Такой самоуверенный, словно ему по силам тягаться с кем угодно.

Аниса смотрит на меня, повторяя в сотый раз одни и те же вопросы:

— Он тебе что-то сделал? Он причинил тебе боль?

— Нет, сколько можно повторять?! — раздражаюсь я. — Ничего такого не было. Он просто запер меня в каком-то доме и оставил там одну. Даже не вошел внутрь. Я всю ночь просидела одна, в страхе, а утром он отвез меня к себе домой, и я познакомилась с его матерью. Она накормила меня и была со мной вежлива.

— Но это не оправдывает его поступок! — сердито перебивает меня Мина. — Это дикость, Амира! Никто не имеет права так поступать с девушкой!

— Я знаю, — шепчу я, опуская глаза. — Но все уже произошло. Теперь все знают, что я провела ночь в его доме. И если я не выйду за него замуж, мое имя будет опозорено навсегда.

В этот момент дверь резко распахивается, и в дом входит Асад. Он выглядит таким разъяренным, что я невольно съеживаюсь. Его глаза горят яростью, лицо бледное от злости.

— Этот человек просто сошел с ума! — рявкает он, едва переступив порог. — Дядя Чингиз настаивает на свадьбе! Он хочет, чтобы ты вышла замуж за этого негодяя! Но я этого не допущу!

— Асад, — я тихо, но решительно перебиваю его, поднимаясь с дивана. — Может быть, так будет лучше?

Мой брат резко останавливается и смотрит на меня так, словно не узнает.

— Ты серьезно, Амира? Ты действительно думаешь, что выйти замуж за человека, который тебя украл, это лучший выход? Ты с ума сошла?!

— Подумай сама, что говоришь! — возмущенно добавляет Мина. — Это же бессмыслица! Тебя никто не вправе заставить сделать это.

Аниса смотрит на меня испуганно и непонимающе:

— Амира, зачем ты так говоришь? Ты же не хочешь за него замуж, я знаю тебя!

Я обнимаю себя руками, чувствуя, как дрожь пробегает по телу.

— Вы не понимаете! Если я не выйду за него замуж, мое имя будет уничтожено! Все будут говорить обо мне ужасные вещи. Люди не верят правде, им важно лишь то, что они услышат от других. Я не переживу этого позора!

— Плевать на людей! — гневно бросает Асад. — Ты важнее, чем сплетни и слухи. Я не позволю тебе разрушить свою жизнь!

— А если это единственный шанс ее спасти? — я почти кричу, чувствуя, как слезы наворачиваются на глаза. — Я уже была в его доме! Его мать меня видела, они не показались мне чудовищами. Возможно, так будет лучше для всех.

— Ты не знаешь, о чем говоришь! — резко перебивает меня Асад. — Ты слишком напугана, чтобы принимать такое решение!

Я смотрю на Мину, стараясь говорить спокойнее:

— Мина, ты тоже не