Дикая Ника для бандита - Лина Мак

— Ника, интересное общество ты выбрала, — Вова, который молчал до этого, произносит с насмешкой и явно сделав свои выводы. — Хотя я не сомневался.

— Я тоже, — отвечаю я улыбаясь. Вот только оба брата напрягают. Не нравится моя улыбка? — В твоих умственных способностях, — смотрю в глаза Вове, и воспоминания прошлого больно бьют. — И что это вы, мальчики, культурными все резко стали? — спрашиваю и поворачиваюсь к Чернобору. — Можно даже не стараться показывать себя лучше, чем вы есть, это никому не нужно.

— Ника, может, ты хочешь чего-то выпить? — Стальнов не касается меня, но голос напряжён и слишком заботлив.

— Ну зачем идти, — Марат отвечает слишком быстро. — У меня можно взять, — и протягивает мне свой начатый рокс с золотистой жидкостью.

Как я сдержала себя, чтобы не закатить глаза, не знаю, и снова память подкинула воспоминания. Я знаю, какой он пьёт, знаю, как любит катать глоток напитка по рту, как никогда не допивает до последней капли, в отличие от Вовы.

Братья Камневы. Они пришли и подмяли под себя чуть ли не всю область. Когда всё рушилось, они принесли новые законы. Но все забыли, что воспитывал их отец, который никогда и ничего не чурался.

И методы у братьев кардинально отличались. Мало кто знал, что они любят делать за закрытыми дверьми своего дома. Но все видели новую жизнь и новый расклад, и им было абсолютно всё равно на то, кто эти двое на самом деле.

Человеку не много надо для счастья. Но я, как оказалось, не такого мнения была.

Горячая напряжённая ладонь ложится мне на спину, будто удар тока, а голос, который готов убивать, напрягает ещё сильнее.

— Ника, а прогуляйся по залу, пообщайся с гостями, — Давид оставляет лёгкий поцелуй на оголённой части плеча, будто помечая меня. — А мы с Даном пообщаемся с Камневыми.

Бросаю напряжённый взгляд на Давида, а в его глазах холод. Арктический, вроде так говорят.

— Иди, Ника Михайловна, — Стальнов добавляет спокойнее и снова с улыбкой, что слышится в его голосе. — И Ягодке позвони, а то она волнуется.

Ненавижу! Терпеть не могу, когда меня куда-то отправляют, посылают, просят уйти, но сейчас я прекрасно понимаю, что не выстою против всех. Слишком сильно колотит, слишком много всего за один день. Всего слишком.

Чувствую взгляд братьев Камневых на себе, но смотрю только на Чернобора. Молча протягиваю руку и жду, когда он отдаст мне телефон. Не говорю ни слова, хочу, чтобы он понял. Сам!

Холодная прямоугольная пластина ложится мне в руку, и я совсем не удивлена, что это мой мобильный.

Молча разворачиваюсь и ухожу. Мне нужна передышка, мне нужно успокоиться. И даже если я здесь половину присутствующих знаю, это не означает, что я буду подходить к ним.

Спину жжёт от взглядов. И не все они приятны. От этих взглядов только больнее, а в глазах снова мелькают картинки прошлого, заставляя выше вскинуть голову и идти гордо.

Захожу на огромную кухню, где несколько человек в форме официантов замирают.

— Я не помешаю, — говорю улыбаясь. — Но просьба, если кто спросит, скажите, что не видели меня. Кроме хозяина дома, — всё же добавляю последнее.

Мне дружно кивают в ответ, а я прохожу дальше по тёмному коридору. Вероятно, здесь какие-то подсобки, но мне всё равно.

Включаю мобильный, когда понимаю, что я одна. Открываю вызовы и понимаю, что мне и правда нужна Яся.

— С Наступающим, моя крошка! — кричит Яська в трубку вместо привета. — Ты уже согрела свои косточки? И чего это ты звонишь мне по обычной связи? Миллиардера себе нашла? — хохочет Яся, но быстро успокаивается. — Ника?

— Ясь, а давай помолчим, — прошу её севшим голосом.

— Зашибись просто, — вздыхает зло Яся. — Я убью его! Достану и откручу его наглую голову собственными руками.

— Где мои мартышки? — спрашиваю, стараясь переключить Яську из режима мстительницы на режим мамочки.

— Пытаются убедить дедушку, что этот Новый год будет незабываемым, — отвечает безразлично Яся.

— Они самые лучшие у нас, ты же знаешь? — улыбаюсь я, представляя эти мордашки сейчас.

— Не расскажешь? — вопросом на вопрос отвечает Яся.

— Не загадывай больше желаний, Ясь, — прошу я.

— Чернобор? — и снова вопрос в точку.

— Хуже, — вздыхаю я и замолкаю.

У нас у каждой есть своё прошлое. Я никому не рассказывала о своём, но мы и не копались особо в грязном белье друг друга. Только всегда поддерживали, когда нужна была помощь.

Камневы были моим грязным и самым позорным секретом. Он должен был умереть вместе с той мной, которая подыхала без них, уезжая подальше. Которая не смогла пережить, когда её, как использованную куклу, выбросили за дверь, потому что надоела.

Где-то глубоко внутри я представляла их заплывшими жиром повзрослевшими мудаками. Но нет. Они стали только сильнее, мужественнее и… Возраст им к лицу.

Но это всё замечания меня, как профессионала. А вот как женщина я увидела в них только тех, кто сеет боль и разрушения.

Оба Камневы умеют быть разными, но то, как они привязывают к себе, а потом растаптывают — страшно.

И кто же мог знать, что я увижу их за тысячу километров, когда пытаюсь бороться снова сама с собой. Хотя, может, они и вовремя.

Это как напоминание мне, что такие мужчины не умеют любить.

— «Я лучше сдохну, чем снова лягу под такое отребье, как вы». Так ты говорила, Ника? — тихий голос за спиной бьёт по нервным окончаниям посильнее кнута.

Глава 8

Хорошие девочки любят плохих мальчиков. А плохие? Плохие девочки кого любят?

Медленно разворачиваюсь к Марату и даже рада, что стою спиной к окну, а он напротив. Мне видны его лицо, его поза, мимика.

Нахальный взгляд с усмешкой на губах, голова немного наклонена, одна рука в кармане брюк.

Даже дико смотреть на него в костюме.

— Я перезвоню, — говорю спокойно в трубку, где ещё слышится дыхание Яси.

— Ника! — выкрикивает подруга, но я уже отбиваю звонок.

— Не ожидал тебя увидеть в нашем обществе, — голос его расслабленный, но это всё обман.

Всегда был обман.

— А здесь нет твоего общества, — усмехаюсь я. — Ты здесь гость, и только.

— А ты очередная грелка, — Марат растягивает губы в оскале.

— Скорее, госпожа, — вскидываю голову и копирую его улыбку.

Я давно не та, что боялась его расстроить, хотела угождать, хотела любви, а получила только жестокую реальность и игру с человеческой жизнью.

— И как тебе, нравится? — Марат