Жестокий наследник - Ана Уэст

— Я знаю, — спокойно говорит Данте, хотя я слышу гнев в его голосе. Скорее всего, это помешало ему участвовать в ответных действиях русским, но мне всё равно. Всё остальное кажется второстепенным по сравнению с Карой. — Ты не можешь так реагировать, Киллиан, — продолжает Данте. — Если ты причинишь ему вред или убьёшь его, то любой союз, который мы заключаем с ирландцами, рухнет. Всё, над чем мы работали, пойдёт прахом, с Карой или без Кары.

Его спокойный взгляд встречается с моим, и я делаю глубокий дрожащий вдох. Он прав. Я знаю, что он прав. Это не унимает ярость в моём сердце и не избавляет от желания что-нибудь разбить, но даёт мне возможность перевести дух и подумать.

— Верно, — говорю я, и мой голос звучит странно отстранённо из-за гнева, который всё ещё бурлит в моих венах.

— Я не ожидал от тебя такого, — признаётся Данте и ободряюще сжимает моё плечо. Я знаю, что он имеет в виду. Он думает, что дело в Каре, и я хочу сказать ему, что он прав. Но если я признаюсь в этом, то стану слишком уязвимой, и я не могу сдержать усмешку, которая поднимается в моём горле.

— Они были в моём пентхаусе. Я впустил их в свой дом, а они разрушили его, выставив меня на посмешище. Нас на посмешище. — Говорю я. По глазам Данте я вижу, что он не до конца мне верит, но он не настаивает. Вместо этого он ведёт меня обратно в палату Каллахана, и мне повезло, что он здесь, потому что вид капитана снова разжигает мой гнев. Я сжимаю челюсть так сильно, что у меня болят зубы, скрещиваю руки на груди и сжимаю каждую конечность, чтобы не сорваться.

— Каллахан. — Данте подходит к капитану, который выглядит взъерошенным и настороженным. — Кара была схвачена вашей охраной. Людьми, которым вы доверили её защищать. Что происходит?

Данте всегда был дипломатом. Я наблюдаю, как он плавно приближается и говорит с таким видом, будто уже знает ответы на все вопросы. Я был бы восхищён, если бы мог успокоиться хотя бы на секунду. Я замечаю, что ирландский предводитель хмуро смотрит на меня, поэтому пристально смотрю на него, пока он не опускает взгляд. Мудак.

— Я не знаю почему, — говорит Каллахан, — я бы доверил этим людям свою собственную жизнь, так что было совершенно логично доверить им мою дочь. Но… — Каллахан на мгновение переводит взгляд на меня, и я сурово смотрю на него, предостерегая солгать мне ещё раз. — Я получил известие о том, что это произошло, ещё до того, как Киллиан добрался сюда. — Каллахан кивает своему охраннику, тот достаёт из кармана телефон, несколько раз нажимает на экран и протягивает его Данте. Данте смотрит на устройство и хмурится.

— И это всё?

— Нет, — отвечает Каллахан, — там ещё есть сообщение. Они убьют её, если я не разорву все связи и не откажусь от вмешательства итальянцев в ирландский бизнес. — Данте кивает, затем смотрит на меня. Это сигнал к тому, что мы уходим. — Я позабочусь об этом, — говорит Данте и холодно смотрит на охранника Каллахана. — И обеспечу более надёжную охрану.

В коридоре мне приходится приложить все усилия, чтобы не выхватить телефон из рук Данте. Он чувствует это и показывает мне фотографию. Моё сердце болезненно сжимается, когда я смотрю на фотографию Кары. Она привязана к стулу в серой комнате, её глаза горят от гнева, но губа разбита, а на руках видны синяки. Они забрали её у меня, избили, связали, а потом у них хватило наглости сделать это издевательское фото? Телефон трещит в моих руках, и Данте пытается выхватить его.

— Подожди, — говорю я, заметив мужчину на заднем плане фотографии. Изображение немного размытое, но знакомое. — Я его знаю. Он был одним из охранников, охранявших мою квартиру.

— Что ж, — вздыхает Данте, беря меня за локоть и ведя к лифту, — это подтверждает, что ирландцы работают на русских. По крайней мере, некоторые из них, и Каллахан, похоже, ничего не знают обо всём этом.

— Или он лжёт, — резко говорю я. Данте пожимает плечами.

— Не думаю. По крайней мере, не об этом. Что бы ни происходило, он в неведении. Не думаю, что он стал бы подвергать Кару такой опасности. — Данте замолкает, погрузившись в свои мысли, а я смотрю на фотографию. В груди у меня странное чувство – смесь облегчения от того, что она жива, и гнева из-за того, что ей причинили боль. Кто-то другой оставил метки на её теле там, где должна быть моя. — Возможно, он сопротивляется сильнее, чем мы думали, — продолжил Данте, — может быть, его собственные силы ополчились против него.

Я хмыкаю в ответ, всё ещё отвлекаясь на фото.

— Киллиан.

Я поднимаю на него взгляд, и Данте натянуто улыбается мне.

— Надеюсь, ты справишься с этим?

Я не утруждаю себя ответом, он и так знает, что я справлюсь. Я возвращаю ему телефон и отхожу от лифта, достаю из кармана свой телефон и набираю номер единственного человека, который, как я знаю, может помочь мне найти заблудшую душу в огромном городе.

— Алло?

Голос Арчера Арко звучит у меня в ушах, пока я иду к своей машине.

— Это Киллиан, — говорю я, садясь за руль. — Мне нужна твоя помощь.

ГЛАВА 4

КАРА

Если они думают, что, если будут кормить меня хлебом и поить водой, мне станет лучше, то они жестоко ошибаются. Ной ушёл некоторое время назад, я не знаю, сколько прошло времени, но у меня затекли плечи, а задница онемела от того, что я застряла в этом проклятом кресле. Время наедине с собой дало мне возможность подумать, но сохранять позитивный настрой было сложно, ведь я понятия не имела, сколько я здесь нахожусь, где Киллиан и что происходит в мире за пределами этой комнаты.

Насколько я знаю, они могут прямо сейчас убивать друг друга.

А я здесь в ловушке.

Стены то и дело деформируются и сдвигаются, как будто вот-вот сомкнутся вокруг меня. Каждый раз, когда стены моего гроба начинают смыкаться вокруг меня, у меня перехватывает