Хозяйка фабрики "Щелкунчик" - Ольга Иконникова

Но кое-какую полезную информацию я получила совсем скоро. Я шла по коридору, когда услышала голоса, доносившиеся из приоткрытой двери буфетной. Разговаривали двое — мужчина и женщина. В мужчине я сразу же признала Бэрримора, а вот женский голос был мне не знаком.

— Бедная мисс Сенди так переволновалась нынешней ночью, что заснула только под утро и до сих пор еще спит, — сказала женщина. — Хорошо, что ее светлость не хватилась ее за завтраком.

— Ее светлость и сама сегодня не спала, — ответил дворецкий. — Да и вы же сами знаете, миссис Бишоп, что леди Ларкинс нет до девочки никакого дела. Не хорошо так говорить, но наша хозяйка думает только о своих нарядах.

— К сожалению, вы совершенно правы, сэр. Но малышке очень повезло, что ее любит лорд Ларкинс. Уж он-то заботится о ней не хуже, чем заботился бы ее родной отец, хоть она и доводится ему всего лишь племянницей. Надеюсь, ему хватит решимости противостоять своей супруге, если та вздумает отправить мисс Сенди в пансион.

— Уверен, что его светлость этого не допустит, — без тени сомнений заявил Бэрримор.

Я осторожно отошла на несколько шагов, а потом нарочито громко хлопнула своей дверью. А после этого уже в открытую пошла к буфетной. Мне хотелось взглянуть на ту женщину, что там была. По крайней мере, ее имя я уже знала.

Женщина оказалась уже не молодой, среднего роста, средней комплекции. Она стояла возле стола и складывала в стопку накрахмаленные белоснежные салфетки. При моем появлении она почтительно поклонилась, но во взгляде ее я не заметила ни малейшей приязни.

Судя по всему, леди Алису в доме не любили ни слуги, ни маленькая племянница. И мне было интересно, а сама она любила ли хоть кого-нибудь, кроме себя самой?

Глава 7

За обедом собралась вся семья, и я с облегчением обнаружила, что в доме проживали только леди и лорд Ларкинс, а также маленькая Сенди. По крайней мере, можно было не опасаться, что, проходя по коридору, я обнаружу каких-нибудь дядюшек или сестер и не смогу их узнать.

Села за стол вместе с нами и мисс Коннорс. Судя по всему, она занимала тут положение несколько более высокое, чем слуги. Но я была почти уверена, что в присутствии гостей ни она, ни Сенди в столовую не приглашались.

Скатерть была белоснежной, и такими же белоснежными, отороченными кружевами были салфетки. Столовый сервиз был из тончайшего фарфора, а ножи и вилки — из серебра.

В качестве главного блюда подали что-то, похожее на ростбиф — большой запеченный кусок говядины. Мясо просто таяло во рту, и я мысленно пометила себе похвалить кухарку или повара. На гарнир шел пудинг, который тоже был очень вкусным. На столе стояли тарелки с тонко нарезанными овощами, несколькими видами хлеба и вазы с фруктами.

А к чаю подали яблочный пирог и взбитые сливки. Я заметила, что Сенди проявила интерес к еде только тогда, когда принесли десерт. До этого она словно заставляла себя есть то, что клали ей на тарелку. И всё время обеда мисс Коннорс не спускала с нее глаза. Шепотом давала какие-то наставления и одергивала, если девочка брала не ту вилку или роняла на скатерть крошку хлеба.

Мне подумалось, что девочка будет чувствовать себя куда свободнее, если ее гувернантки не будет рядом.

Первым из-за стола поднялся лорд Ларкинс. Он даже не стал есть десерт, сообщив нам, что отправляется на работу. Он подошел к Сенди, погладил малышку по голове и пообещал ей привезти с фабрики какую-нибудь новую игрушку. Девочка сразу расцвела, и когда он наклонился к ней, поцеловала его в щеку. Было видно, что своего дядюшку она обожала.

А вот в мою сторону Сенди смотрела настороженно, словно постоянно ждала от меня какого-то упрека.

— Его светлость слишком балует мисс Сенди, — неодобрительно покачала головой мисс Коннорс. — Ему следовало бы быть к ней более взыскательным, это пошло бы ей на пользу.

Она говорила это так, словно девочки не было с нами за столом. А ведь она была и всё слышала. Но, похоже, это ничуть не волновало ее гувернантку.

— Миледи, могу я пойти в свою комнату? — пискнула малышка, аккуратно вытерев губы салфеткой.

— Разумеется, дорогая, — улыбнулась я.

Девочка выскользнула из-за комнаты. Я ожидала, что мисс Коннорс последует за ней, но та осталась сидеть за столом. На ее тарелке лежал недоеденный кусок пирога, и похоже, она не собиралась его оставлять.

Я уже была сыта, но тоже осталась в столовой. Наверняка словоохотливость гувернантки в отсутствие лорда Ларкинса только усилится, и я смогу услышать что-то полезное. И я не ошиблась.

— Я понимаю, что его светлость жалеет девочку. Она потеряла своих родителей и нуждается в особой заботе. Но если быть к ней чересчур снисходительными, то это не пойдет ей на пользу, и она превратится в избалованного ребенка.

Значит, Сенди была сиротой. Что-то подобное я и предполагала, раз она жила в доме дяди.

— Девочка вовсе не похожа на избалованную, — возразила я. — Мне кажется, она до сих пор еще не оправилась от того удара, что ее постиг, и проявлять к ней строгость сейчас просто не уместно.

Гувернантка посмотрела на меня с удивлением. Кажется, прежняя леди Ларкинс думала по-другому.

— Конечно, ваша светлость, — торопливо сказала она, — ни о какой строгости я и не говорю. Но когда вы потребовали, чтобы мисс Сенди как можно больше занималась чистописанием и арифметикой, я была с вами совершенно согласна. Такие уроки позволят ей быстрее забыть о том, что случилось с ее родителями. И хорошие манеры ей тоже отнюдь не помешают. Она всё еще слишком дика и замкнута. Мне было ужасно неловко, когда мы встретили на улице леди Теккерей. Та что-то спросила у мисс Сенди, а девочка только насупилась и промолчала. Это было так невежливо, что мне пришлось за нее извиняться.

Слушать это и дольше я уже не смогла, а потому оставила мисс Коннорс разбираться с десертом в одиночестве.

Я вернулась в свою комнату, где меня уже ждала всё еще остававшаяся для меня безымянной горничная.

— Желаете отправиться на прогулку, миледи? — спросила она. — Сегодня чудесная солнечная погода.

И я подумала — а почему бы и нет? Только гулять я решила