Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс

Я стаскиваю свои спортивные штаны и хватаюсь за ее грудь, чтобы возбудиться. Обычно я тверд, как камень, но сегодня я не на высоте.

Тарелка разбивается. Сукин сын. Я бегу обратно в спальню. Дон все еще на месте, но одна тарелка соскользнула у него со спины.

— Не испытывай меня, черт возьми, — рычу я.

Я вспоминаю, что в ящике прикроватной тумбочки лежит смазка. Мне не нужно было приносить свою, так как у них ее предостаточно.

Когда я возвращаюсь в гостиную, Конни вприпрыжку бежит к входной двери. С повязкой на глазах, обнаженная и связанная. Я почти восхищаюсь ее упорством, но вместе с тем во мне нарастает гнев. Одним движением я хватаю ее за талию и поднимаю. Девушка извивается и брыкается, но через несколько секунд снова оказывается на полу.

Я сажусь на нее и, нанеся смазку, трусь головкой о ее киску. Это, блядь, не так уж сильно возбуждает.

— Блядь. Дерьмо, — шиплю я.

Конни вопит сильнее, испугавшись, что мои слова — это для нее плохой знак.

В прошлый раз это чуть не случилось. И только одно заставило мой член стать таким твердым, что я смог кончить, даже без проникновения: мысли о ней. Об этой чертовой девчонке. О той красотке, которую я увидел в продуктовом магазине. С маленьким мальчиком, на которого она смотрела с любовью. У которой была прекрасная жизнь с парнем и родителями. Я закрываю глаза и представляю ее: эти глаза цвета шампанского, гладкую кожу, упругую попку и шикарные сиськи.

Это наш дом. Наша жизнь. На ближайшие пару часов. У меня может быть все. Она будет улыбаться мне так же, как на тех фотографиях. Я буду участником шутки, а не ее мишенью.

Представив, как лицо Веспер искажается от боли и удовольствия, я чувствую, как мой член становится толстым и твердым. Я толкаюсь. И толкаюсь, удерживая на кончике языка ее имя. Я не позволю никому предупредить ее о том, что она следующая, поэтому оно не сорвется с моих губ.

Теплое сжатие, массирующее мой член, — это ее киска. И если эта фантазия настолько приятна, то не знаю, как я справлюсь, когда наступит реальность. Едва различая крики Конни, я кончаю, стирая последнего трахавшего ее мужчину. Ее больше нет, она всего лишь заменитель, пока я не доберусь до конечной цели.

Разрядившись, я выхожу из нее, и бушующий во мне неутолимый огонь, на мгновение гаснет. Я не утруждаю себя натягиванием штанов. Это еще не конец. Мне столько всего нужно сделать. Я хожу по их дому, разбрасываю вещи, пытаясь все это запомнить. Пытаясь за эти два часа как-то прожить всю их жизнь. У Конни много книг по медицине. Но ей нравится и старая классика: «Гордость и предубеждение», «Анна Каренина», «Опасные связи».

Дон коллекционирует модели автомобилей. У них нет детей, но у него хранится много фотографий, на которых, как я думаю, изображены его племянники. Я мог бы делать все это аккуратно. Мог бы вести себя тихо. Но я хочу, чтобы они слышали, как я разношу их квартиру в пух и прах. Я хочу и дальше контролировать их при помощи страха. Их ужас подпитывает меня. И пока Конни и Дон слышат, как я бешусь, они не будут делать глупостей.

Я открываю входную дверь.

— Я еще не готов, — шиплю я, прежде чем ее закрыть.

Это просто еще один отвлекающий маневр, чтобы копы потом искали кого-то, у кого имеется сообщник.

Я снова принимаюсь за Конни. Еще одно напоминание о том, что Веспер занимает все мои мысли.

— Прекратите это. Прекратите это, — ною я, роясь в их вещах по второму кругу.

Это еще один способ их отвлечь, заставив думать, что у меня бред. Я не страдаю манией величия. Я точно знаю, что делаю. Я показываю свое лицо при свете дня. Я ваш сосед. Ваш брат. Тот парень, который мастерит вам красивую веранду или чинит сломанную ручку входной двери.

Сейчас уже 04:15 или около того, и я умираю с голоду. Я открываю холодильник и нахожу остатки курицы. Я ем ее у них на заднем дворе, наслаждаясь процессом поедания их (моей) еды.

Все, что у них есть, принадлежит мне. Пока я здесь, это моя жизнь. Я наслаждаюсь трапезой на улице, а их соседи не обращают внимания на то, что происходит в нескольких шагах от них.

В это время здесь так тихо, что можно подумать, будто в этом районе вообще никто не живет. Это мой звездный час. Тьма принадлежит мне. Они сторонились меня. Они обо мне забыли. Но я никуда не уходил. Я здесь. Я — их ночной кошмар, ставший явью.

Наполнив желудок, я понимаю, что пора уходить. Мне нельзя оставаться до рассвета. Скоро проснутся те, кто рано встает. Я оставляю обглоданную курицу на столе во внутреннем дворике и возвращаюсь в дом. Надев штаны, я осматриваю дом в поисках чего-нибудь, что мне не хотелось бы тут оставлять, после чего снова выскальзываю через дверь во внутренний дворик.

— Эй! — доносится с улицы мужской голос.

Ничего страшного, такое случается. На мне маска. И перчатки. Я даже на него не оглядываюсь. Вместо этого я бегу в противоположном направлении и перепрыгиваю через забор, затем еще через один и еще. Я бегу к огромной системе каналов, которую использую как главную артерию, с помощью которой перебираюсь из одного района в другой.

Я легко теряю этого парня из виду. Оказавшись в зарослях, я перевожу дыхание, снимаю балаклаву, перчатки, черный парик и усы и понадежней запихиваю все это в карманы. Я скидываю темную толстовку и бросаю ее в кусты, оставшись в белой футболке. Зачесав назад свои светло-каштановые волосы, я возвращаюсь на улицу, где стоит моя машина. Я прохожу мимо еще одного несносного «жаворонка» с собакой. Он кивает мне, я опускаю подбородок, чтобы в предрассветных сумерках он не смог разглядеть мое лицо, и быстро машу ему рукой.

Еще пара шагов, и я уже в машине, спокойно еду прочь, к автостраде между штатами и своей свободе. Пройдет совсем немного времени, и мне снова придется утолять этот голод. Не знаю, сколько еще смогу протянуть на этих кусочках, прежде чем я устрою пиршество.

ГЛАВА 2

ВЕСПЕР

Я сижу и смотрю сериал «Санфорд и сын», ожидая свежую порцию попкорна. («Сандфорд и сын» — Американский ситкомный телесериал,