Возьми меня с собой - Нина Дж. Джонс

который транслировался на канале NBC с 14 января 1972 года по 25 марта 1977 года – Прим. пер.). Джонни уложен спать, а мои мама и отчим несколько часов назад уехали в аэропорт. Субботним вечером в этом тихом доме я одна. Мне следовало бы чаще выходить на улицу, но приходится присматривать за Джонни, и после учебы и работы я обычно очень устаю. Мы с Картером даже планировали на завтра шикарный ужин, но когда моя мама, вернувшись с Карибского моря, решила в последний момент забронировать путевку в Египет, мне пришлось от него отказаться.

Как только доносящиеся из кухни хлопки стихают, я бегу снять с плиты кастрюлю и растопить немного масла. Когда я возвращаюсь в гостиную, прижав к себе миску с теплым попкорном, «Санфорд и сын» уже закончился, и на смену ему пришли вечерние новости. На экране — увеличенный черно-белый снимок мужского лица, почти полностью скрытого лыжной маской.

— Полиция сообщает, что мужчина напал на семейную пару в их доме на Ранчо Соль, — сообщает репортер.

Ранчо Соль — это район, расположенный менее чем в двадцати минутах езды отсюда.

Изображение уменьшается, и теперь оно нависает над плечом репортера со словами «Ночной грабитель». Я не свожу глаз с фотографии. По всему округу Сакраменто прокатилась волна краж со взломом. Это одна из причин, по которой Картер настаивает на том, чтобы оставаться со мной, когда я одна присматриваю за Джонни. Но Картер сможет прийти только вечером, гораздо позже. Я смотрю на выходящее на главную улицу панорамное окно и задаюсь вопросом, что бы сделала, если бы с другой стороны жалюзи на меня смотрело лицо в маске. Ощущение уюта от того, что я в домашней обстановке держу в руках миску со свежим попкорном, смешивается с чувством незащищенности перед неизвестностью.

Раздается звонок в дверь. Попкорн вылетает у меня из рук, и я пытаюсь его удержать, чтобы он не опрокинулся, но перед этим все же устраиваю небольшой беспорядок.

Я на цыпочках подхожу к окну, заглядываю сквозь жалюзи и с удивлением вижу, что Картер пришел раньше, чем я ожидала. Я облегченно вздыхаю, ставлю миску на кофейный столик и с широкой улыбкой открываю дверь.

— Ты рано!

— Решил сделать тебе сюрприз.

Он легонько чмокает меня в губы, что перерастает в нечто большее, но потом останавливается и заглядывает мне через плечо.

— Не волнуйся, он в постели, — лукаво шепчу я.

— Значит ли это, что мы можем идти прямиком в кровать? — спрашивает Картер, ввалившись в дом со мной на руках так, что дверь за ним закрывается.

— Полагаю, да, — поддразниваю я.

Картер запирает за собой дверь, все еще прижимаясь губами к моим губам, и приподнимает меня, схватив за ягодицы.

— Это так приятно, — бормочет он мне в губы, относя меня в спальню.

Я отстраняюсь и прижимаю палец к его губам. Если Джонни проснется, затащить его обратно в постель будет непросто.

— Как будто у нас уже есть дети, — шепчет он, на девять десятых в шутку, на одну десятую с раздражением.

Картер ставит меня на ноги и снимает с себя рубашку. Он — настоящая находка: добрый, верный, студент-медик. Высокий блондин с честными карими глазами и линией подбородка, о которой мечтают все модели. Мы вместе уже более трех лет. Он был моим первым серьезным парнем. Первым с точки зрения всего, если честно.

Я сбрасываю на пол майку и остаюсь обнаженной, если не считать трусиков. Картер целует меня и садится на кровать, притягивая к себе за кончики пальцев.

В комнате темно, но проникающего из гостиной света достаточно, чтобы я могла его разглядеть. Взъерошенные светлые волосы и теплые глаза Картера блестят, отражая свет. Его длинные, стройные руки и ноги мерцают в темноте. Он — все, чего я должна желать. Он — все, чего я хочу. Но несмотря на все мои старания, внутри меня ничего не меняется. Всегда одно и то же. И какое-то время этого было достаточно, но я поймала себя на том, что хочу большего. Размышляя о том, каково было бы быть с кем-то другим. С кем-то, кто не был бы таким благонадежным.

Картер — это горячее какао с маршмеллоу. Иногда мне хочется, чтобы он был глотком абсента.

Но я люблю его. И в нем есть все, о чем я только могла мечтать. Это просто временная слабость. Итак, я действую по уже заведенному порядку, сбрасываю трусики на пол и сажусь на него.

— Мммм, Веспер, — стонет он, когда я трусь об него.

Я не влажная, поэтому не могу скользнуть на его член. Я продолжаю целовать Картера, изображая страсть, в надежде, что все изменится. Что его поцелуй зажжет меня, как пламя бензин, но ничего не вспыхивает. Я чувствую себя в безопасности. Чувствую себя защищенной в его объятиях. Но сегодня я не чувствую возбуждения.

Я целую Картера в шею, закрываю глаза и представляю незнакомца из библиотеки. Представляю, как он заходит в ресторан, где я работаю несколько вечеров в неделю. Там пусто, поэтому почти весь свет выключен. Я едва могу разглядеть его, но эти глаза говорят мне все, что нужно знать. Я сообщаю ему, что уже заканчиваю. Он отвечает, что просто хочет кусочек пирога. Я уступаю. Захожу за прилавок и отворачиваюсь от него, чтобы открыть коробку с пирогами. И тут чувствую его дыхание на своей шее. Я вздрагиваю, но не кричу.

— Не оборачивайся, — хрипит он и, протянув правую руку к моему бедру, скользит ею вверх и задирает мне юбку. Мужчина сдвигает мои трусики в сторону, а другой рукой хватает меня за шею.

— Только пикни, — шепчет он, сжав пальцами мои дыхательные пути.

Незнакомец грубо стягивает с меня нижнее белье, так что оно остается на середине бедер, а затем входит в меня. Я мокрая. Очень мокрая. И я позволяю ему войти в меня. Темный. Грязный. Запретный. Секрет, который я сохраню от своей семьи. Я буду убеждать себя, что меня заставляет молчать страх. Но это потому, что я не сопротивлялась. Я позволила ему мной овладеть. Он почуял эту потребность, как вынюхивающий добычу зверь, и набросился.

Когда незнакомец что-то бормочет мне в ухо, я сжимаюсь на его члене. Я чувствую, как в животе нарастает давление, и у меня перехватывает дыхание.

Я открываю глаза.

— Картер! — вскрикиваю я.

Так я убеждаю себя,