Бывший, реанимируй нашу любовь - Анастасия Иванoва

Дожидаюсь когда чудо-техника закончит варить волшебный элексир. Забираю кружку. Втягиваю восхитительный аромат и только собираюсь сделать долгожданый глоток, как раздаётся трель дверного звонка.

Бросаю взгляд на электронные часы встроенный в духовой шкаф. Девять утра. Мурзиков, ты серьёзно решил препереться ко мне в девять утра выходного дня⁈

Со злостью отставляю кружку в сторону, с сожалением смотрю как несколько капель драгоценного напитка выплёскиваются наружу. Гадкими кляксами оседают на белом камне столешнице. Внутренний перфикционист тут же тянется к губке, но новый звонок заставляет его заткнутся и пойти встречать «дорого» гостя.

— Мурзиков, ты ещё раньше прийти не мог⁈ — выпаливаю со злостью, открывая дверь. И тут же прикусываю язык. — Ой. Вы не Мурзиков.

— Привет, Кошкина, не узнаёшь?

Мужчина расплывается в улыбке, демонстративно показывая свои белоснежные виниры. И лишь по ямочкам на щеках, по лучикам морщин у глаз, которые появляются я его узнаю.

— Стёпа Шпара⁈ Это правда ты⁈

С радостным писком бросаюсь на шею старому знакомому. Чёрт, Стёпа, наверное, единственный по кому я ужасно скучала. Кто не забыл меня и на протяжении десяти лет атаковывал мои соцсети сообщениями, на которые я не отвечала.

— Стёпа, что с тобой стало?

Не скрывая восторга рассматриваю бывшего одногруппника со всех сторон. От того худощавого парня, которого кажется могло ветром сдуть ничего не осталось. Да, его мыщцы не бугрятся, не создают ощущения, что вот-вот разорвут скрывающие их ткань. Скорее про Стёпу можно сказать поджарый. Потому что лишь в треугольном вырезе футболки можно заметить, что от того дохлика ничего не осталось.

— Перешёл со спортом на новый уровень отношений. Ты пригласишь или так и будем стоять на пороге?

— Конечно! — спешно делаю шаг в сторону, пропускаю Шпару в квартиру, — проходи. Ты какими судьбами здесь? Не подумай, что я не рада тебе…

— Но ждала ты как обычно Матвея.

Стёпа издаёт смешок, и мне в нём мерещиться злоба, но я отмахиваюсь. Глупости. Мы втроём дружили. С чего бы Шпаре злиться на Мурзикова или меня. Только я всё равно поспешно отвечаю, будто пытаюсь оправдаться, и голос как назло звучит виновато.

— Его девушка затапила нас. Он обещал зайти сегодня, чтобы урегулировать этот вопрос.

— А зашёл я. — Стёпа снова улыбается, перестаёт осматривать квартиру и сосредотачивается на мне. — Матвея дёрнули на дежурство, он попросил по-дружески меня решить проблему, чтобы не затягивать с этим вопросом. Ты же не против, Кошка?

Он не придёт.

Мурзиков не придёт.

Я так боялась этой встречи. Волновалась, но всё решилось само собой. И вроде бы я должна радоваться, только в груди откуда тогда на языке эта горечь?

— Не против, — выдавливаю лживую улыбку из себя, — так даже лучше.

Глава 8

— Показывай, что у тебя там случилось.

Веду друга в коридор и указываю на потолок — белоснежную поверхность исполосовали уродливые коричневые разводы, словно кто‑то нарочно измазал её грязной кистью. Стёпа присвистывает, прищуривается, внимательно изучает пятно со всех сторон.

— Понял. У тебя есть какие‑то планы на сегодня? Как насчёт дождаться мастеров?

— Я только за! Это пятно ужасно нервирует меня — смотрю на него и чувствую, как внутри всё сжимается. И у меня сегодня как раз выходной.

— Отлично! Тогда звоню знакомым строителям. Приедут, всё осмотрят, замерят влажность, если что — досушат, а там быстро устранят, — Стёпа говорит это, параллельно что‑то строчит в телефон. Потом поднимает взгляд, улыбается: — Кошка, кофем угостишь? А то тут такие ароматы витают — с ума сойти можно!

— Конечно! Пошли.

Я первая захожу на кухню, слышу, как Стёпа идёт следом. Друг останавливается у входа, опирается бедром о кухонную тумбу, скрещивает руки на груди. Молчит, просто наблюдает за мной — и от этого внимательного взгляда по спине пробегает лёгкая дрожь.

— Что? — тушуюсь, невольно заправляю растрёпанные волосы за ухо.

— Милая пижамка, Кошка, — ухмыляется он.

Только сейчас я осознаю, в чём нахожусь. Краска мгновенно заливает лицо.

Блин, ну как так⁈

На мне — широкие хлопковые штаны в светлую полоску и простая голубая футболка. Ткань настолько изношена, что просвечивает в самых неподходящих местах, а растянутый ворот бесстыже сполз на одно плечо, обнажая другое.

— Я сейчас! — выдыхаю и позорно сбегаю с кухни под громкий, заразительный смех Шпары.

В спальне переодеваюсь в домашний костюм, попутно заглядываю в ванную. Умываюсь холодной водой, чищу зубы, а непослушную копну волос собираю в тугую косу. Перед выходом критически осматриваю себя в зеркало — то с одного бока, то с другого. Будто мне вдруг стало жизненно важно понравиться Шпаре.

— Ох, ну и дурочка ты, Катька! — шепчу собственному отражению, слегка шлёпаю себя по щекам и всё‑таки покидаю комнату.

Когда возвращаюсь на кухню, удивлённо присвистываю. Стёпа не терял времени даром: на столе дымится кофе и ждёт тарелка с бутербродами.

— Знаю тебя, Кошка, — улыбается он. — На одном кофе до обеда просидишь, а то и до вечера. Садись.

Фыркаю на его комментарий, но место своё занимаю. Забираюсь на стул с ногами, обнимаю колени — отвратительная привычка, от которой никак не могу избавиться.

— Спасибо. Расскажешь про себя, Шпара? Откуда ты в Питере взялся? Я думала, тебя из столицы ничем не выманить.

— Я тоже так думал, — смеётся он. — Но батя решил открыть в Питере филиал клиники, а мне предложил возглавить. Я согласился.

Присвистываю, широко раскрыв глаза:

— То есть ты теперь крутой деловой дядечка? А как же практика?

Стёпа мотает головой, взгляд становится чуть серьёзнее:

— Ты же знаешь, что хирург из меня посредственный. Зато в управлении шарю. А ты?

Я никогда не стыдилась своей работы. Санитарки важны не меньше врачей — я твёрдо в это верю. Но сейчас, когда передо мной сидит Стёпа, весь такой успешный, в дизайнерских шмотках и с деловым блеском в глазах, мне вдруг становится неловко. Словно моя работа — нечто незначительное, недостойное упоминания. Поэтому решаю ответить обтекаемо:

— Сестра мечтала учиться здесь. Сначала поступила в наш универ, а потом пришёл ответ из «Кулька», что они готовы её зачислить. Вот мы и перебрались сюда меньше чем месяц назад. Так что моя главная работа — присматривать за мелкой.

— Оу! Я помню, что у тебя была сестра, но мне казалось, что она