Только моя - Лора Павлов

— Привет. Я Валентина. Когда наберем высоту, я приму заказ на напитки и принесу вам выпечку. — Она улыбнулась мне, и я не упустила того, как ее томный взгляд задержался на Вольфе.

Он был впечатляющим, что уж там. Высокий, широкоплечий. Четко очерченная, резкая линия челюсти с темной щетиной ровно в меру. Полные губы. За то немногое время, что я его знала, он почти не улыбался, но оторвать взгляд от его рта было сложно. Он излучал уверенность и, вероятно, пугал большинство людей, с которыми сталкивался.

Я к большинству не относилась.

Вольф Уэйберн меня не пугал.

Да, он держал мое будущее в своих руках. Но моя работоспособность говорила сама за себя. Я знала, что сделаю все, чтобы справиться с этой работой, и если его это не впечатлит, я переживу. У меня было несколько предложений, просто это я хотела больше остальных.

Он даже не дрогнул, заметив, как красивая женщина его разглядывает. Просто кивнул, и она развернулась, направляясь в хвост самолета.

Я искоса посмотрела, как он расстегивает пуговицы и закатывает рукава на обеих руках. Меня заворожило, как на золотистой коже вздуваются вены на его предплечьях.

Я заставила себя отвернуться и достала папку, которую мне дал Роджер, как раз когда самолет начал движение. Мы разгонялись по взлетной полосе, и я чуть сильнее сжала папку, пока мы не оторвались от земли. Я чувствовала на себе взгляд Вольфа. На частном самолете я летела впервые, так что все это было для меня новым. Я бы не сказала, что нервничала, скорее просто чувствовала себя не в своей тарелке. И мне это нравилось. Выходить за пределы зоны комфорта — одно из моих любимых занятий.

— Ты в порядке? — спросил он.

— Да. Конечно. Все нормально. — Я открыла папку, когда самолет слегка тряхнуло, и мы продолжили набирать высоту.

— Я хочу, чтобы ты знала: когда я сказал, что не считаю тебя подходящей для этой работы, это не было личным. Я просто называю вещи своими именами.

Я повернулась к нему. Самодовольный ублюдок. Он хотел, чтобы я спокойно приняла его уверенность в том, что я не подхожу?

— Ну, в этом мы похожи. Я тоже называю вещи своими именами. И звучало это очень даже лично. Но все в порядке, Вольф. У меня нет проблем с тем, чтобы показать всем, насколько хорошо я делаю свою работу. Приготовься восхищаться.

— Я не буду задерживать дыхание.

Этот мерзавец меня провоцировал. Он проверял, получится ли вытащить из меня реакцию. Надо отдать ему должное — на нервы он действовал мастерски.

— Разве не этим ты занимался в отряде «морских котиков»? — Я тоже умела играть в эту игру.

Он резко рассмеялся, и в этом смехе не было ни капли веселья.

— Понятно. Невежество — твоя суперсила.

Я натянула самую фальшивую улыбку.

— Просто называю вещи своими именами.

Валентина возникла будто из ниоткуда и посмотрела на нас обоих. Клянусь, напряжение можно было резать ножом.

— Вам что-нибудь принести? — промурлыкала она. Ее взгляд был прикован к Вольфу, и мне захотелось помахать рукой у нее перед лицом, напомнив, что я тоже здесь. — Апельсиновый сок, мимозу, газированную воду?

— Виски. Чистый. — Он достал файл из портфеля и опустил столик перед собой.

Я с трудом сдержала смешок. Было восемь утра. Я уже загоняла его к бутылке? Прекрасно. Я раздражала его не меньше, чем он меня.

— Мне апельсиновый сок, пожалуйста. Нет ничего лучше витамина С, чтобы начать день.

На этот раз Валентина улыбнулась мне и ушла за напитками. Я опустила свой столик и начала читать о десяти игроках, с которыми нам предстояло встретиться в ближайшие две недели.

— Пожалуйста, — сказала она, возвращаясь, и я подняла глаза. Она поставила передо мной сок и корзинку с выпечкой. У Вольфа было то же самое, только вместо сока — солидная порция виски.

— Выглядит потрясающе. Спасибо. — Валентина исчезла в хвосте самолета, а я достала пончик с корицей и откусила, простонав: — Боже мой. Ты обязан это попробовать. Это чертовски вкусно.

— Ты всегда разговариваешь с набитым ртом? — Он изучал меня.

Я кивнула и, проглотив, потянулась к стакану, сделав глоток.

— Мне тоже не нравится, когда люди говорят с набитым ртом. Но с выпечкой есть серая зона.

Он залез в свою корзинку и достал круассан. Ну конечно. Ни грамма сахара. У этого мужчины, похоже, вообще нет слабости к сладкому. Хотя одна впечатляющая кость у него точно есть. Он был сложен как грузовик, так что там, должно быть, все при нем, верно?

Ладно, отвлеклась.

Что тут скажешь?

Такие мысли просто приходят в голову.

Я разглядывала его огромные ладони, держащие хрупкую выпечку, и не удержалась, скользнув взглядом вниз, к его ногам.

Ага. Большие руки. Большие ступни.

Большой…

Член.

Да. Я это сказала. У меня было подозрение, что у Вольфа Уэйберна гигантский член, потому что иначе как бы он вообще с кем-то спал? Уж точно не благодаря своему обаянию. Значит, дело явно было в щедром размере.

— У тебя припадок, или ты все-таки закончишь свою идиотскую фразу? — спросил он.

А… размер его… хозяйства меня больше не интересовал. Одного звука его голоса хватило, чтобы напомнить, какой он раздражающий.

— Ладно. Так вот. Когда кто-то ест стейк или лобстера, это вкусно, но не так, что невозможно дождаться, пока проглотишь, прежде чем сказать об этом. К тому же ты ешь то, что когда-то было живым. Тут нужно проявить уважение к усопшему и сначала проглотить, а потом делиться восторгом. А вот кекс или пончик — это другое дело. Тут допустима нетерпеливость, потому что слишком вкусно, чтобы молчать. И видеть сахарную пудру или корицу во рту не так противно. Так что… пожалуйста. Теперь ты знаешь, что пончик великолепен.

— Ты это все на ходу выдумала? — Он посмотрел на меня так, что было очевидно: мое объяснение его совершенно не впечатлило.

Ну да, кто бы сомневался. Самый мрачный человек на планете. Угодить ему невозможно. Я не собиралась принимать это на свой счет.

— Ты сам спросил. — Я откусила еще раз.

— Нет, не спрашивал.

— Спрашивал. Ты спросил, всегда ли я говорю с набитым ртом. Я ответила. Еще раз. Пожалуйста, большой и страшный Вольф. Знаешь, тебе бы не помешало иногда улыбаться. Если перестанешь выглядеть таким мрачным и злым, женщины, может, и потянутся.

Его губы сжались в ровную линию.

— Уверяю тебя, с этим у меня проблем никогда не было. Большинство женщин