Владелец и собственность - Аннеке Джейкоб

расхаживать, в волнении намеренно ударяясь о стены. Когда же мы прибудем? Я так долго ждала. Я должна была узнать, что произойдет — должна была. Затем я начала беспокоиться, что они заметят мои действия, решат, что я и вправду спятила, и каким-то образом всё отменят. Это быстро меня успокоило. Я попыталась замереть. Я села на кровать, начала медленно дышать и стала пассивной. Это сработало для меня в изоляторе, но впервые я научилась этому, когда меня заставляли сидеть дома вместо того, чтобы слоняться без дела и влипать в неприятности.

Как только мы наконец вошли в атмосферу Хента и направились к месту назначения, дверь открылась. Там стояли две надзирательницы. Одну из них, коренастую блондинку, я знала лишь потому, что она молча приносила мне еду. Другую, мускулистую седовласую женщину, я едва узнала. Они сурово отвернулись от меня и велели снять одежду. Все так же глядя вдаль, они приказали мне справить нужду, а затем вывели меня, дрожащую, и поставили у шлюза. Я подавила желание огрызнуться; на самом деле, мне было слишком стыдно даже пытаться. Они связали мне руки за спиной, застегнули на шее ошейник с поводком и прицепили его к стене, а затем закрепили у меня в зубах некое подобие удил. Седовласая женщина сказала с явным раздражением и кривя губы:

— Мужчины ожидают, что ты будешь голой, как животное, поскольку для них ты таковым и являешься. А животные могут кусаться, царапаться или пытаться сбежать.

Затем они вернулись к своей работе, оставив меня стоять там.

После всех этих недель уединения в каюте такая внезапная открытость была опьяняющей, пугающей. Я дернула путы на запястьях, ошейник и поводок; ничего не поддалось, и во мне начала зарождаться радость. Началось. Экипаж занимался подготовкой к посадке, равнодушный к грузу у шлюза. Полагаю, их неодобрение исчерпало себя, и теперь их больше интересовало охлаждение двигателей и то, какой груз составит мою цену. В любом случае, они избегали смотреть на меня больше, чем было необходимо. Они начали складывать какие-то ящики неподалеку.

Мое унижение было огромным. Я не могла прикрыться. Просто стоять голой перед всеми этими людьми было материалом для снов — волнующих, полных стыда снов, особенно когда мои руки не могли обеспечить никакой защиты. Ошейник, поводок и удила ясно давали понять, что я не человеческая пленница, а животное. Хуже всего были удила, оттягивающие уголки рта. Я боялась, что из-за них выгляжу уродливо. Скоро меня увидят мужчины, мужчины, которых я ждала все эти годы. Они увидят во мне животное в ошейнике и с удилами. Как бы это ни возбуждало, я очень боялась, что они будут смеяться надо мной или испытают отвращение. «Но ты здесь не в качестве Звездной Императрицы, глупая девчонка, — сказала я себе. — Чего ты ожидала, что они падут ниц и будут поклоняться тебе за то, что ты принесла себя в дар?» Тем временем мои внутренности плавились, и соски затвердели не только от холода. Я стояла, уставившись на шлюз, мысленно заставляя его открыться.

Я помню, что в голове крутилось слово «Да». Да, да, да, да, да. Да всему, что было снаружи. А еще я никогда в жизни так не боялась; сердце колотилось в груди.

Наконец корабль приземлился, и дверь открылась. Я почувствовала, как теплый инопланетный бриз коснулся меня спереди, в то время как холодный, спертый воздух корабля все еще оставался за спиной. Мне пришлось ждать, пока разгрузят ящики, с такой неторопливостью, которая казалась провокационной. Если бы я не была привязана к стене, я бы сама нашла выход, и к черту их всех. Наконец седовласая женщина вывела меня из этой темной металлической пещеры на солнечный свет. Я моргнула, на мгновение ослепнув. Мою кожу окутал очень теплый воздух со странным запахом. Свет казался более желтым, чем я привыкла, словно я смотрела через цветное стекло. Пока меня тянули вниз по трапу, космопорт разворачивался вокруг меня.

И тут я увидела мужчин. Несколько человек ждали нас у подножия трапа, но, казалось, вся деятельность в космопорте повсюду замерла, и все глаза, которые я только могла видеть, были устремлены на меня. Я невольно отшатнулась, но поводок натянулся, и шаг за шагом я поймала себя на том, что иду следом. Все незнакомые лица выглядели любопытными, даже завороженными — такие лица можно увидеть вокруг диковинного экспоната в зоопарке.

Оказавшись внизу трапа, я оказалась в окружении гигантов. Ничто не подготовило меня к их размерам. Дело было не только в их росте; под этой одеждой скрывались широкие плечи, твердые, рельефные мышцы на предплечье ближайшего ко мне мужчины. Я никогда раньше не видела бороды — за исключением той старой надзирательницы, — и глубокие голоса, казалось, вибрировали сквозь мое обнаженное, уязвимое тело. Я дышала слишком часто, у меня началась гипервентиляция, и новый мир начал раскачиваться и плыть. Я теряла сознание, поэтому опустилась на колени и склонила голову. Я надеялась, что эта дань уважения будет приемлемой, так как в тот момент я не могла держаться на ногах.

Кажется, на те несколько минут, что мне понадобились для восстановления, меня проигнорировали. Затем поводок дернул меня за горло, и я села на пятки, пытаясь медленно дышать вокруг удил в зубах. Моя надзирательница все еще держала поводок, ее рот скривился от неудовольствия. Наверное, она думала, что я сделала это специально, старая сука. Я держала глаза на уровне коленей вокруг меня; в любом случае снизу я почти ничего не могла разглядеть. Я слышала, как портативные компьютеры переводят формальности. Я смутно осознавала досмотр грузов, обмен квитанциями. Хотя я больше не падала в обморок, что-то заставляло меня чувствовать себя странно потерявшей равновесие, примитивной, возбужденной. Я поняла, что это из-за незнакомого запаха, исходившего от мужчин, судя по всему, мужского запаха, и осознала, что он вызывает во мне желание делать вещи, не требующие слов: прикасаться, умолять, открываться.

Наконец я почувствовала еще один сильный рывок за ошейник и снова поднялась на ноги. Поводок был передан одному из мужчин; казалось, это была последняя формальность. Я робко посмотрела на него снизу вверх, очень остро ощущая удила во рту. Он был средних лет, огромный, со спокойным, властным лицом. Он коротко перехватил поводок, рядом с моей шеей, и увел меня от корабля. Толпа расступилась перед нами, словно разверзшийся каньон. С некоторым трудом я оглянулась назад через образовавшийся проход и увидела, как женщины возятся с более крупным грузом, а некоторые уже возвращаются на корабль. Ни