Владелец и собственность - Аннеке Джейкоб

Мой новый хозяин повернул мой ошейник так, чтобы кольцо оказалось сбоку, затем потянул вверх, его огромный кулак крепко сжимал поводок рядом с ошейником, под моим ухом. Так он вел меня через космопорт, мои руки по-прежнему были связаны за спиной, я почти теряла равновесие от натяжения, полностью контролируемая удавкой ошейника и крепкостью его хватки. Мне приходилось неуклюже полубежать рядом с ним, на цыпочках. В моей голове мелькнул образ больших собак, которых контролируют таким образом. Мои мысли подтвердились, когда мы сели в большой аэрогрузовик, и я увидела животных в клетках. Через несколько мгновений меня толкнули на колени перед небольшой клеткой. Мои руки освободили из-за спины, и меня пинком, ползком загнали в вольер. Солома зашуршала под моими руками и коленями. Я услышала, как за мной заперли дверь. Чья-то рука потянулась внутрь, расстегнула мой ошейник, а затем заменила его на более тяжелый, который защелкнулся со щелчком. Удила остались на месте; я почувствовала, как и на них защелкнулся замок. К этому времени они были очень мокрыми от слюны, и с опущенной головой я не могла не пускать слюни.

Глядя сквозь прутья, я видела, что в других клетках находятся собаки, явно породистые, прекрасно ухоженные. Также там были два оцелота и обезьяна-капуцин, хохлатый врааг и похожий на свинью сиреух. Это были единственные клетки, которые я могла видеть со своего места. Запахи и шум животных волной нахлынули на мое сознание, и мой собственный запах был среди них. Хозяин ушел. Я скорчилась в своей маленькой тюрьме, не имея возможности ни сесть прямо, ни вытянуться. Я была так напугана, что мне приходилось дышать глубоко и медленно, чтобы не сорваться.

Пока я замедляла дыхание, я пыталась догадаться, что происходит. Хозяин был, как я и думала, укротителем животных; очевидно, я была частью груза экзотических животных, вероятно, перевозимых на продажу. Он не стал ждать, буду ли я послушной, он просто убедился, что у меня нет возможности плохо себя вести; вероятно, это сэкономило ему время. Или, может быть, моя репутация бежала впереди меня? Я свернулась калачиком на соломе, прижавшись спиной к прочным прутьям. Даже если бы я могла внятно говорить, никто здесь не знал моего языка, а язык Хента, поверьте мне, не входит в учебную программу школ Раниза. Я знала это, конечно, но теперь это действительно начало доходить до меня.

На ужасающее мгновение я почувствовала тошноту из-за того, что потеряла. Я закрыла глаза, и на миг снова оказалась там. Шум животных был ворчанием моих матерей, моих теток и сестер. Я молчала по собственному выбору, а не потому что была с кляпом и немая. На Ранизе я всё контролировала; доводя до отчаяния старших, совершая проступки, вынуждая провести суд, выбирая наказание. Теперь я не контролировала ничего. Что ж, конечно, я сама всё это подстроила; ведь этого я и хотела, не так ли? Здесь некому было меня умолять, некому предлагать мудрые решения.

За тоской по дому последовали волны ужаса. Я лежала там, дрожа и плача, мой мокрый рот был стиснут на удилах. Мой другой мокрый рот мгновенно отреагировал на прикосновение моей руки. Я довела себя небольшими движениями, кончив так неистово и быстро, что заскулила сквозь слезы.

Когда я открыла глаза, хозяин проходил мимо моей клетки с равнодушным взглядом. Мое лицо мгновенно запылало. Никто и никогда, никогда раньше не видел, чтобы я делала это. Я свернулась калачиком и закрыла горящее лицо, вдыхая пьянящий запах своих соков на руке. Ни в одной из своих фантазий я не представляла такого унижения.

Хуже всего было не то, что меня застукали за этим занятием, но в своей первоначальной растерянности я не могла понять, почему. Я спрятала голову и крепко зажмурилась. Но я продолжала видеть выражение лица хозяина, или скорее его отсутствие. Его реакция была примерно такой же, как на собаку, вылизывающую свой член. Животные мастурбируют на публике; он к этому привык. Я застонала, уткнувшись в руки.

Двери аэрогрузовика закрылись, и судно взлетело. Животные в клетках, точно таких же, как моя, лаяли, шипели, рычали, устраивались в соломе. По проходу между клетками прошел мужчина, не хозяин, а кто-то помоложе, он остановился и с любопытством посмотрел на меня. Осторожно он просунул руку сквозь прутья, чтобы погладить мои волосы, а затем бок. Я посмотрела на него на мгновение, наслаждаясь его прикосновением и завороженная его мужественностью, затем подумала о том, как, должно быть, выглядят удила, и опустила глаза. Он мягко взялся за одну грудь и взвесил ее в своей большой руке, слегка разминая. Затем он оттянул одну ногу от другой и уставился между ними. Мои бедра были скользкими от влаги, и я знала, что моя пизда распухла и покраснела. Я почти не дышала. Затем он слегка пожал плечами, отпустил меня, похлопал и пошел к кабине пилотов. Я выдохнула и провожала его взглядом до самого конца прохода.

Дорога до места назначения заняла около часа. Я постоянно меняла позы, проверяя, что возможно в моей крошечной конуре. Я думала, что у меня не осталось ни капли достоинства, но я ошибалась. Я потеряла еще немного, когда мы прибыли; меня вывели на поводке во двор, и мне пришлось справлять нужду на корточках, со связанными за спиной руками.

Меня втащили в большой дверной проем. Рывок за голову, и вытащили удила изо рта. Один смотритель держал поводок в одной руке, а другой поднял мои связанные за спиной запястья высоко вверх. Второй обтер мне лицо тряпкой, расчесал волосы и стряхнул солому с кожи. Я стала пунцовой, когда безличные руки коснулись меня в интимных местах. Мне хотелось отстраниться или, наоборот, прижаться к ним. Я не сделала ни того, ни другого, но стояла неподвижно, дрожа от напряжения.

Конечно, меня держали и трогали мужчины, и хотя мне удалось снова не упасть в обморок, я все еще находила их присутствие ошеломляющим. Пока они работали, они разговаривали о чем-то, не имеющем отношения к их текущей задаче; как я ни старалась, я не могла уловить ни малейшего смысла. Я в замешательстве покачала головой.

Меня втащили в середину цилиндрического каркаса, который на мгновение показался мне новым видом клетки; такой, в которой я могла стоять. Но там были щели, достаточно большие, чтобы я могла проскользнуть сквозь них. Сбитая с толку, я обернулась, чтобы посмотреть на смотрителей. Один был снаружи. Другой крепко оттянул мои плечи назад, заставляя выпятить грудь,