Любовь под паролем - Вера Рудецкая

В тот миг, когда пальцы запутались в её волосах, а она гордо и вызывающе приподняла подбородок, я понял: в этих глазах очень просто утонуть. А я — не хотел тонуть. В её злости сверкало что-то завораживающее, дикое, первобытное. И от этого сердце билось так, как не билось уже много лет. И всё же — до сих пор я не могу понять, что произошло со мной в переулке.

А когда она вырвалась я пытался не замечать собственного разочарования.

Но стоило силуэту раствориться в дожде, как я поплёлся домой — прямиком в душ. Иначе так бы и стоял посреди улицы, вдыхая след её парфюма, смешанного с сыростью ночи, и чувствовал себя окончательным идиотом.

Выбросить её из головы — вот единственное, в чём я нуждался.

Другое дело — Ледяной цветок. Настоящая. С ней всегда просто: легко, тепло, честно. С недавних пор она стала моей отдушиной.

Ледяной цветок умна, но умна и Виктория. Разница в другом: в Ледяном цветке я улавливал удивительное душевное тепло, которого Соболевская была напрочь лишена. Виктория стремилась наверх, готовая сражаться за место под солнцем. Я понял это с первой нашей встречи в книжном.

А Ледяной цветок — просто милая девушка.

Я резко тряхнул головой. И зачем вообще начал их сравнивать?

Позволив горячей воде бить в затылок, пытался смыть из памяти взгляд Соболевской в полумраке, тепло её кожи под моими пальцами. Потянулся за гелем, замешкался — и тут же выругал себя за глупую слабость: не хотел окончательно стереть её след.

А не предложить ли снова Ледяному цветку встретиться? Хотя она уже однажды мягко, но решительно отклонила мою попытку. Я ломал голову: может, она боится, что я сочту её некрасивой? Хотел написать, что для меня это не имеет значения. Но тут же мелькнула другая мысль: вдруг всё наоборот, и она боится, что я её разочарую? Или… может быть, она вовсе не та, за кого себя выдаёт?

Фотография могла снять все вопросы. Но это означало бы нарушить нашу негласную договорённость об анонимности. Так что мне оставалось только верить, что где-то есть женщина, которая порой понимала меня лучше, чем я сам.

Просто я никогда её не видел.

Вышел из душа и сразу потянулся к ноутбуку. Там уже ждало сообщение.

Ледяной цветок:

Ты сегодня какой-то не такой…

Одиссей:

Немного раздражён.

Ледяной цветок:

И кто осмелился испортить твоё настроение?

Одиссей:

В офисе есть одна девушка.

Ледяной цветок:

Ого, интрига! Ну давай, рассказывай.

Одиссей:

Да ничего особенного. Просто она вечно меня злит. Дерзкая без меры и не к месту считает себя правой.

Ледяной цветок:

Небось ужасная зазнайка?

Одиссей:

Ну… не без этого. Характер ещё тот.

В общем, глупости всё это. Забудь.

Глава 5

На следующее утро я шла в офис с ощущением, будто на мне всё ещё оставался след вчерашнего вечера — лёгкий нажим его пальцев на плече и тень взгляда в полумраке переулка. Сон не принёс облегчения: он лишь перемешал воспоминания в тревожный калейдоскоп стыда и странного волнения.

Только этого мне ещё не хватало. Ну что за наваждение!

Мама писала с самого утра:

«Когда приедешь, Вика?»

«Возьмись за ум, не доводи меня до сердечного приступа».

«Что бы сказал твой отец, если бы был жив?»

«Ох, и почему я не родила ещё кого-нибудь… Говорила мне мама…»

«Катюша принесла твои старые тетради. Что с ними сделать?»

«И так далее… и так далее…»

Отвечать сейчас совсем не хотелось.

На работу я пришла с запасом в полчаса — отчасти чтобы успеть подготовиться к встрече с боссом, отчасти назло. Я знала: моё раннее появление выбьет его из привычного ритма. Кирилл Грачёв наверняка ожидал подвоха. Он был уверен, что я снова опоздаю или, в лучшем случае, войду в дверь в последнюю минуту. Но никак не мог предугадать, что сегодня я появлюсь раньше — и, что самое удивительное, по собственной воле.

Кабинет московского начальника (скорее бы он убрался восвояси) располагался на пятом этаже. Разумеется, он уже был на месте — порой казалось, что Грачёв и вовсе живёт в офисе. Лифт, как назло, не работал: о его неисправности сообщала криво прибитая табличка. Пришлось подниматься пешком.

Запыхавшись, я потянула тяжёлую дверь на лестничную клетку. В нос ударил запах холодного бетона, смешанный с лёгким привкусом дешёвого чистящего средства. Флуоресцентные лампы тускло мерцали и жужжали, словно нарочно доводя до раздражения. Не иначе — пыточная.

Подъём в туфлях на каблуках оказался не самым радостным началом дня. Я приподняла юбку, чтобы та не стесняла шаг, и двинулась наверх. Звук каблуков гулко отдавался в пустых бетонных стенах. Где-то этажом выше хлопнула дверь, и я услышала быстрые, решительные шаги. Я машинально опустила подол, пригладила складки на блузке, поправила выбившуюся прядь — и замерла в ожидании встречи. С кем угодно: с уборщицей, курьером, коллегой…

Но сердце уже бешено забилось, предупреждая о надвигающейся опасности. Я узнала эту стремительную походку задолго до того, как он появился в поле зрения.

Кирилл Грачёв спускался вниз, уткнувшись в экран смартфона. Если бы это был кто-то другой — я бы молча прижалась к стене и уступила дорогу. Но стоило мне уловить очертания его острого подбородка, увидеть идеально уложенные, хотя и чуть выбившиеся из-под геля пряди, безупречно сидящий дорогой костюм, — я застыла на месте, вцепившись в ремешок сумки.

Кирилл резко затормозил, едва не задев меня плечом, и поднял глаза. Поразительно, с какой скоростью его сосредоточенное выражение сменилось раздражением.

— Девять тридцать, Соболевская. Встреча назначена на десять, — отчеканил он. В серых глазах блеснул азарт, но ни следа смущения. Ни тени раскаяния за вчерашнее.

Я выпрямилась во весь рост на ступеньке, остро осознавая: это наша первая встреча после того переулка. После его пальцев, запутавшихся в моих волосах, и горячего дыхания на моей коже.

— Я не знала, что существует правило, запрещающее приходить раньше, — парировала я, стараясь держать голос ровным, хотя кровь грохотала в висках и мешала мыслить ясно. Казалось, теперь я подхватила его азарт. Опасная, заразительная игра.

— Ты пытаешься выбить меня из колеи, — его глаза сузились, блеснув знакомым упрямством. Он сделал шаг, сокращая расстояние между нами. — Думаешь, если будешь сидеть у моей двери идеально собранная, тогда я… что?

Ещё шаг. Я машинально попятилась. Холодная бетонная стена коснулась спины, лишая пути к отступлению. Его взгляд скользнул по мне —