Преследуемая Хайракки - Каллия Силвер

class="p">Она подошла к столу, достала телефон и все равно начала искать информацию; ей не пришлось читать слишком много, так как пугающие термины бросались в глаза сами собой.

Сдавление дыхательных путей, поражение голосовых связок, экстренное вмешательство.

Ее пульс участился — ровный и целенаправленный, точно так же, как когда она прибывала на место преступления и уже точно знала, что именно нужно делать.

— Мы едем в отделение неотложной помощи, — безапелляционно заявила она.

Глаза Арии расширились:

— Сера…

— Прямо сейчас.

— У меня завтра занятия. Я не могу просто…

— Ты не пойдешь на занятия, — отрезала Серафина. — Не будь дурочкой, ты же едва можешь дышать. Переодевайся и собирай вещи.

Она выдержала непреклонный взгляд Арии: они обе могли быть упрямыми, но сейчас было не время для отрицания, и Ария это понимала, что Серафина отчетливо видела в ее глазах.

Иначе она бы не позвонила.

Ария сглотнула, сдерживая подступившие слезы, а затем кивнула:

— Хорошо, Сера. Поехали.

Больница находилась всего в двух кварталах от университета.

Здание «UC San Diego Health» вырисовывалось из ранней утренней дымки, сверкая яркими огнями на фоне пробуждающегося города, пока солнце только начинало пробиваться сквозь прибрежный туман.

Ария сидела на пассажирском сиденье, свернувшись в клубок и плотно закутавшись в толстовку, несмотря на теплый воздух, и смотрела прямо перед собой в таком звенящем молчании, от которого у Серафины сжималось сердце.

Внутри отделения неотложной помощи все казалось резким и залитым флуоресцентным светом. Ария сидела ссутулившись на каталке, пока Серафина занималась оформлением: ее голос звучал спокойно, отрывисто и четко, и ей не нужно было его повышать.

Сортировочная медсестра бросила один-единственный взгляд на шею Арии и тут же задвигалась быстрее.

Врачи приходили и уходили, задавая вопросы, проводя визуализацию и ведя тихие разговоры за пределами слышимости.

В долгие промежутки ожидания Ария наблюдала, как Серафина листает что-то в телефоне, делая заметки и проверяя номера.

— Тебе нужно что-нибудь поесть, — сказала Ария.

Серафина подняла взгляд:

— Я в порядке.

— Ты провела за рулем три часа и находишься здесь с шести утра. Когда ты в последний раз…

— Ария.

— Я серьезно.

— И я тоже. Перестань командовать мной с больничной койки.

Ария почти улыбнулась:

— Сила привычки.

— Да, — выражение лица Серафины чуть смягчилось. — Я знаю.

В конце концов, мужчина в синем хирургическом костюме пододвинул к себе табурет.

— Доктор Уильямс, — представился он; это был широкоплечий, крепкий мужчина с изможденным видом человека, который видел слишком много плохих исходов, чтобы смягчать правду, а его уставшие глаза смотрели прямо.

Серафина сразу же узнала этот взгляд — по своей собственной работе.

— Зоб значительно увеличился, — сказал он. — Это не то, с чем стоит медлить: если он вырастет еще сильнее, то может перекрыть ей дыхательные пути.

— Вы можете прооперировать? — спросила Серафина.

Он покачал головой:

— Не здесь и не сегодня ночью. Ей нужна эндокринная хирургия, и хотя мы можем стабилизировать ее состояние и внимательно за ней наблюдать, окончательное лечение требует участия специалиста.

Затем последовали разбирательства со страховкой. Так было всегда.

К середине утра Серафину перевели на другую линию четыре раза, она объясняла ситуацию шесть раз и повторяла номера полиса до тех пор, пока они не слились в единое целое; каждый голос на другом конце провода звучал сочувственно, но ни один из них не ответил согласием.

— Это классифицируется как плановая, не экстренная операция, — заявил один из представителей.

— Она может перестать дышать, — возразила Серафина.

— Если ее дыхательные пути будут перекрыты, экстренное вмешательство будет покрыто страховкой.

— А до этого?

Повисла пауза, за которой последовала тщательно отрепетированная фраза:

— Я понимаю ваше беспокойство, мэм, но согласно условиям полиса…

— Не надо, — прервала ее Серафина, и в ее голосе начал закипать гнев. — Не смейте снова зачитывать мне этот полис.

— Мэм…

— Ей двадцать четыре года, и она не может нормально дышать, — рявкнула Серафина. — Она теряет голос! Какая часть этого звучит как плановая процедура по желанию пациента?

Очередная пауза:

— Я буду вынуждена завершить этот звонок, если вы продолжите разговаривать со мной в таком тоне.

— Только попробуй, — бросила Серафина.

Линия оборвалась.

Она осторожно положила телефон, словно борясь с желанием швырнуть его в стену.

— Ты включила свой полицейский голос, — раздался голос Арии с кровати.

— Детективный голос.

— Одно и то же: ты становишься такой безэмоциональной и пугающей.

— Это не сработало.

— Это никогда не работает на бюрократах, у них иммунитет, — Ария заерзала на подушках. — Зато раньше это работало на мне.

— Ты всегда ужасно врала.

— До сих пор не научилась.

Серафина посмотрела на нее — по-настоящему посмотрела:

— Да, — тихо согласилась она. — Я знаю.

— Ты сказала папе? — спросила Ария.

Она покачала головой: — Я не хотела его волновать, у него больное сердце…

— Я ему позвоню, — отрезала Серафина. — Прямо сейчас.

Анджело ответил на второй гудок.

Он выслушал, не перебивая, задал правильные вопросы, пообещал быть к утру и сказал, что позвонит старому другу в Сан-Диего и, если понадобится, будет ехать всю ночь.

Когда звонок завершился, Серафина откинулась на спинку стула у кровати и сцепила руки в замок.

В ее голове машинально закрутились цифры: ссуды, кредиты, все ее сбережения и средства, которых у нее не было; и она все равно начала их проверять, изучая порталы потребительских кредитов, медицинские займы и предварительные одобрения в кредитных союзах.

Сроки измерялись днями, а суммы были ограничены пределами, которые даже близко не покрывали нужную сумму.

Этого было недостаточно.

С наступлением вечера в палате потемнело; аппаратура пищала в медленном ритме, а Ария не сводила глаз с потолка.

— Помнишь, когда мама болела? — спросила она.

Руки Серафины замерли:

— Да.

— Тебе было пятнадцать, и ты со всем справлялась.

— Кто-то должен был.

— А мне было восемь, и я не понимала, что происходит. Я просто знала, что ты рядом, — Ария повернула голову. — И ты продолжаешь это делать до сих пор.

Серафина ответила не сразу, а затем произнесла:

— А где еще мне быть?

Серафина обзвонила каждого частного хирурга-эндокринолога в Сан-Диего, пока кто-то, наконец, не дал ей номер офиса доктора Рао: она использовала свой «детективный голос», и на секретарях он работал куда лучше, чем на представителях страховых компаний.

На следующий день после полудня они уже сидели напротив доктора Аники Рао.

Это была подтянутая, сдержанная женщина лет сорока пяти с аккуратно собранными темными волосами; ее пронзительные, оценивающие глаза ничего не упускали из виду, выдавая в ней хирурга, который не станет тратить время на ложные утешения.

Серафина навела о ней справки еще накануне вечером: элитный специалист, автор публикаций и лучший выбор в