Операция "Ух", или Невеста для Горыныча - Ирина Дмитриевна Субач

Тишина.

– Убивать Горыныча не придется, – уточнил царь.

– А зачем тогда топн-топн в холодн лесн…? – уточнил немецкий принц Гельмут

– Затем, что если свадьбы с Горынычем не будет, я разрешу Василисе выбрать мужа из числа тех, кто поможет в пути Змеине! И полцарства! – и уже гораздо тише, что даже я едва расслышала добавил: – А там может и со Змеиной в пути слюбиться. Любовь зла, полюбишь и…

Батюшка видимо имел ввиду “полюбишь и меня”, но не договорил.

Один за другим в центр зала принялись выступать королевичи, да царевичи – жаждущие подвигов по освобождению принцессы.

Вперед даже дернулось несколько черноморовских богатырей, но на них тут же цыкнул дядька, и те вернулись за стол.

Оглядывая это разномастную компанию мужчин, из человек двадцати, и даже Финист там затесался, я энергично замотала головой.

– Я никуда с этой толпой не пойду. Батюшка, ты серьезно? Ты взгляни на них, они же тяжелее золотой ложки ничего в руках не держали. Ну,ладно, может еще мечом махать умеют. – ради доказательства своей гипотезы я ехидно поинтересовалась. – Кто умеет разводить зимой костер?

На лицах половины царевичей отразилось недоумение.

– Я умею, – неожиданно вызвался Иванушка. – И друг мой Енисей тоже!

Я хмыкнула. Эти двое были из условно соседних государств, местную фауну наверняка знали, может, даже охоте обучены. Одна беда – Иван Царевич уж как-то сильно подозрительно налегал на вино, а Елисей…

На Елисея смотреть жалко было, худой, щуплый, какой-то полуобморочный. По слухам, в детстве он частенько болел, хотя с возрастом здоровье и стало лучше. Не помер бы в походе.

– А Елисей еще и травы знахарские знает, – добавил Иван, явно видя сомнения на моем и батюшкином лицах.

– Ладно, этих берем, – согласилась я.

– И Финиста – он не плохой воин, – добавил батюшка, и пригрозив в воздухе пальчиком, громко объявил, зная удалецкую натуру Сокола: – Но без права на руку Василисы! Только как телохранитель! На лице Финиста тут же мелькнуло разочарование, он явно на что-то надеялся. Но кивнул соглашаясь, а куда иначе деваться. Либо слушаться Гвидона, либо за тридевять земель его ждала Марьюшка… А выбирая из двух зол, он всегда выбирал не самое страшное.

– И нас!!! – неожиданно из толпы выступили трое и хором выдали: – Трое из ларца одинаковых с лица! Мы Телохранители! Будем делать за вас ВСЁ!

Я с ужасом взглянула на троих дуболомов, о которых в царстве ходили легенды. Однажды еще царевна Лебедь призвала их из ларца, чтобы они помогали ей в бытовых делах.

По ее задумке, всё должно было пройти гладко. Мол одним рукавом махнула, стол накрыли молодцы из ларца. Другим рукавом махнула – терем после пиршества прибрала.

На деле все вышло наоборот: она махала рукавами, и эти трое тоже! Пока рукава не порвались!

Вдобавок, в ларец обратно они тоже не вернулись. Так и остались при дворе бродить неприкаянными.

– Нет, – я замотала головой. – Только не они! Батюшка согласно кивнул.

– Еще троих максимум, – громко провозгласил он, фокусируя взгляд на самых ладных из толпы. – Вот этих еще, наверное, возьми! Вроде здоровые! Принц Прусский Гельмут. Англичанина – можно. Француза брать не стоит – говорят они лягушек едят. Не уживется он с Василисой…

– Я пойду! – раздался неожиданно уже знакомый голос.

Из тени зала вышел тот самый темноволосый парень в обычной одежде.

Мой отец поморщился в сомнениях, словно пытался вспомнить, кто это вообще.

– А напомните, кто вы…

– Егерь, – по-простому ответил парень. – Следопыт. Внук бабы Яги.

На лицу отца прошла тень сомнения.

Я тоже растерялась, как он тут вообще оказался. В царских палатах, да среди принцев.

Словно читая в наших глазах немой вопрос, мужчина напомнил:

– Доставил вепря к царскому пиру, мне дозволили остаться. Но руку Василисы не претендую, мне этот мезальянс ни к чему.

Гвидон подозрительно сощурился. Я тоже напряглась. А что, так бывает? Вот так просто от царской дочери, да в отказ, когда еще и предлагают.

– А зачем тогда пойдешь?

Мужчина с каким-то равнодушием пожал плечами, совсем по-простецки.

– Серебра, злата, да каменьев. А еще надел если мне выделят, возле гор дальних, что к избушке бабкиной примыкают – было б неплохо.

– Там же хтонь одна бродит, – всплеснул руками Гвидон.

– Вам хтонь, а мне грибы, да травы. Земледелием займусь, рожь посею. Так, что? Берете с собой? А то без меня точно не дойдете!

От такого поворота Иван-царевич принялся бить себя кулаком в грудь.

– Да мы с моим отцом на охоте по триста верст ходили, да по болотам, до по горам. Да мы еще и дальше царства Горыныча дойдем, и без всяких егерей.

Внук Яги же принялся загибать пальцы:

– Поляна говорящих грибов. Навьи топи. Они конечно сейчас льдом закованы, но он слишком тонок. Непролазные горы, где нежить завелась. Лес поющих новогодних елок…

– Нашел, чем пугать! – расхохотался уже Елисей. – Елками! Срубить их под самый корешок, да к царскому пиру нарядными подать!

– Обожди, – остановил его смех мой батюшка. – Срубить всегда успеем! Пусть егерь идет! Злата и серебра у нас много, полцарства ему не нужны – только клочочек дальний да гиблый. Так пущай, чего б пойти! Что скажешь, Змеина?

Я внимательно, но настороженно осматривала парня с ног до головы.

Он так же с нескрываемым интересом смотрел на меня. Без брезгливости, к которой я уже привыкать стала. Без страха. Просто с любопытством.

– Как тебя зовут? – спросила я. – Имя же у тебя есть, егерь?

– По разному величают, я на многое откликаюсь, – улыбнулся темноволосый, и глаза его сверкнули зеленью в отблесках свечей. – Но вы можете, назвать меня Вихрь.

Странное имя, подумала я. Впрочем, как еще могут звать внука Яги – как никак вход в Навь охряняла. Так что Вихрь вполне подходящее имечко.

– Тогда в путь! – Громко провозгласил царь. – Нельзя терять ни минуты. Змеина, собирайся. И прикажу приготовить ларец с золотом, коня и клубок путеводный!

Я с сомнением посмотрела на батюшку.

– Уверен? У него же координаты сбиты, с тех самых пор как Русь под санкции попала и связь со звездами да другими светилами навигационными потеряна!

Батюшка только отмахнулся.