После развода. Верну тебя, жена - Оксана Барских

— Ты предал меня, Вадим. ты… Ты изменил мне с секретаршей… Я ведь сама своими глазами… всё видела… — всхлипываю я, ненадолго зажмуриваюсь и вскоре беру себя в руки, говорю уже куда более жестче и яростнее: — А теперь смеешь говорить, что это я могу навредить нашему ребенку?! Неужели в тебе нет ни капли гордости, чтобы сказать мне правду? Скажи! Скажи это вслух! Мне в лицо! Я изменяю тебе, Настя! Я изменяю!

Меня прорывает на плач, и я зажимаю ладонью рот, чтобы не разреветься окончательно. Боюсь, что если скачусь в истерику, никакого диалога между нами не выйдет, и правду я так и не узнаю. Вадим придет в себя, придумает легенду и заставит поверить в нее меня…

Он вздыхает от моих криков и устало проводит ладонями по лицу, словно я застала его по меньшей мере не за сексом с секретаршей, а просто в грязи, которую он развел за время моего отсутствия.

Вадим поднимает голову, и на секунду мне кажется, что он попытается выкрутиться, станет всё отрицать, но в его взгляде вдруг мелькает что-то тяжелое, вязкое. А еще злость. На его скулах играют желваки, и он скалится, словно я его разозлила.

— Да! — рявкает он коротко. — Я тебе изменяю, Настя! Изменяю! Теперь ты довольна?!

Из меня вырывает смешок, полный горечи. Разве я могу быть довольна тем, что на моей голове растут рога?

— И как давно? — сиплю, хотя давно стоило бы остановиться.

Низ живота слегка тянет, и я понимаю, что слишком много сил трачу на боль и отчаяние. Но и поделать с собой ничего не могу, мне физически плохо от того, что мой мир рушится прямо на моих глазах.

— С тех пор, как ты забеременела.

Мне будто дают кулаком в грудную клетку. Легкие болят, из них с шипением выходит весь оставшийся воздух. Я же открываю и закрываю рот, практически задыхаясь, и не могу поверить, что муж, мой любимый муж, которого я целовала по утрам, говорит мне такие жестокие вещи прямо в лицо и без капли сожаления во взгляде.

— П-почему? — шепчу я одними губами. — Почему, Вадим? Чего тебе не хватало?

Мой вопрос отчего-то вызывает у него неподдельную агрессию. Он кривится, делает шаг ко мне, но я вжимаюсь в стену плотнее. Впервые боюсь, что он поднимет на меня руку.

Он скалится сильнее, а меня будто полоснули раскаленным металлом по лицу, настолько они обжигающе горячи от слез.

— Чего мне не хватало? — отрывисто выплевывает Вадим. — Да что ты понимаешь о мужских потребностях, Настя?! У меня адская работа, постоянные нервы, давление со стороны акционеров. Мне нужно сбрасывать напряжение.

Всё это я и так знаю. Помню даже, как в первые недели беременности он приходил с работы злее, чем обычно. Думала, как могу ему помочь, а потом всё резко прекратилось.

Я считала, что у него наладились проблемы на работе, а оказывается, что он просто-напросто нашел, куда сбросить свое напряжение.

— Я привык к регулярности секса, Настя, — продолжает он таким тоном, будто я и сама должна была это понимать. — А с тобой… с тобой я не могу быть грубым. Ты носишь нашего ребенка. Я боюсь навредить тебе. Боюсь навредить ему. Пойми. Я мужчина, которому жизненно необходима сексуальная близость.

Я закрываю лицо ладонями, не хочу смотреть на Вадима. Не могу поверить, что это тот самый человек, которого я полюбила. За которого я вышла замуж. С кем мы мечтали о совместном будущем и планировали умереть если не в один день, то хотя бы дожить до самой старости.

— Изменяешь мне ради нашего ребенка? — выдыхаю я неверяще и открываю глаза.

Наши взгляды с мужем встречаются, и мне кажется, что я попала в параллельный мир. Неужели он и правда думает, что это оправдание должно примирить меня с его предательством?

Глава 5

— Изменяешь мне ради нашего ребенка?

Мой вопрос повисает в воздухе, и мне физически больно смотреть на мужа. Противно. Аж воротит до тошноты. Но я не могу при этом оторвать от него взгляда. Упиваюсь этой болью до дна, словно мазохистка.

— Не переворачивай всё с ног на голову, Настя, — мрачнеет Вадим и дергается, будто я его ударила. — Из твоих уст это звучит… Некрасиво.

— Некрасиво? Некрасиво? — выдыхаю я со смешком. — Отвратительно и мерзко, Вадим! Называй измену своими именами, а не прикрывайся моей беременностью! Еще обвини меня в том, что это я виновата в том, что тебе нужна… как ты сказал? Разрядка.

Это слово звучит для меня, как самое скверное ругательство.

Так оно и есть, меня аж передергивает, и я морщусь от отвращения. Хочется отмыться от этой грязи, стереть все воспоминания и забыть об этом, как о страшном сне, но я реалистка. Понимаю, что некоторые вещи невозможно повернуть вспять.

— Ты ни в чем не виновата, Насть, я не то имел ввиду, — цедит сквозь зубы Вадим. Даже когда оправдывается, делает это жестко, не признает за собой вину. — Но наш ребенок — самое ценное, что у нас есть. И я не готов им рисковать.

Он будто вбивает сваи, произносит каждое слово так отчетливо, что его слова отпечатываются у меня в мозгу.

— Это твои извинения? — хрипло выдаю я, ощущая, как за грудиной печет.

— Настя, как ты не понимаешь? — выходит он из себя и ударяет кулаком в стену почти у моей головы. Я вздрагиваю и зажмуриваюсь, но заткнуть его не могу. — Мы много лет пытались зачать ребенка! Ты сама это знаешь. Сколько анализов, врачей, надеж? И теперь, когда мы почти на финишной прямой, я не могу всё испортить только потому, что мне нужна разрядка! Ты должна войти в мое положение. В наше положение! Должна понять!

Я с горечью сглатываю и нервно усмехаюсь, не понимая, где вымысел, а где реальность. Не может же это всё быть правдой?

— Должна понять? — неверяще повторяю я его слова и открываю глаза, впиваясь в его лицо болезненным, полным отчаяния, взглядом.

Я даже вслух произнести не могу, что он имеет ввиду под нашим положением. Не хочу, чтобы он вмешивал меня в свое предательство. Противно до зуда на коже.

Он молчит, прищуривается только и злится. Сильно злится, что ему не удается достучаться до меня.

— Должна войти в твое положение? В положение мужа, которому мало законной жены? Которому настолько невтерпеж унять зуд между ног, что легче переспать