Хочу твою... подругу - Мария Зайцева

В тихом шипении слышна теперь издевка.

— Без проблем, — дергаю я плечом пренебрежительно.

Взгляд на мгновение всего опускается к моему декольте, которое от движения плеч тоже чуть-чуть сдвигается, а затем Джокер опять смотрит мне в лицо.

— Там под напряжением, — говорит он равнодушно.

Машулька судорожно сглатывает, а я молчу, не зная, что ответить на это.

И что делать дальше, тоже не знаю.

Засада просто.

Что нам, до утра тут торчать? А потом вместе с кем-нибудь из гостей… Бред… Кто позволит? Явно не охрана, сейчас старательно делающая вид, что нас тут нет. И, судя по всему, это все из-за присутствия нашего покупателя как раз.

Его боятся. И я их понимаю. Я сама его до дрожи пугаюсь.

Смотрит так, словно… То ли убить хочет, то ли сожрать. А, вероятней всего, по очереди сначала одно, а потом другое… И не факт, что именно в этой последовательности…

— Не дури, — неожиданно примирительно заявляет Джокер, поднимает руку, словно коснуться меня хочет, но я отшатываюсь, и он не завершает движения, — я еду в город. Доброшу.

— И все? — хмурюсь я, понимая, что тут явный обман.

Джокер сказал охраннику, что купил нас. Наверняка, там серьезные деньги, учитывая то, что говорил и как вел себя тот дурак в маске.

И сейчас Джокер, выложив большую сумму, просто подбросит нас до дома?

— И все.

— Что-то не верится.

Я понимаю, что надо соглашаться, что, стоит нам выехать за пределы этого гребанного особняка, и никто не принудит ни к чему! Я и сейчас-то отбивалась бы бешено, а там, на свободе, и сил прибавится.

И шансов на победу тоже.

И Джокер это тоже должен понимать. Если нацелен на… использование своей покупки, то ни о каких выездах за пределы территории особняка и речи не должно быть… Однако же…

— Твое право, — равнодушно отвечает мне Джокер, — я просто хотел помочь.

После этих слов он разворачивается и идет к машине.

— Ален, ты с ума сошла? — пищит Машулька, бьет меня острым локотком в район живота, ойкает, потому что у меня там жесткий корсет, который фиг пробьешь, и бежит за Джокером, — подожди! Подожди, пожалуйста! Мы согласны!

Он поворачивается, смотрит… И опять на меня! Не на Машульку, хотя говорит с ней именно! Да что же такое?

— А твоя подруга согласна?

Странно, по-прежнему тихо говорит, а я слышу!

— Да!

Машулька разворачивается ко мне и смотрит. Выразительно.

Вздыхаю и киваю.

Куда деваться?

Джокер открывает машину, дверь на переднее пассажирское, и туда норовит прыгнуть Машулька. Она не то, чтоб специально, наверно, больше по привычке. Любит ездить на передних сиденьях, в такси и даже в маршрутке вперед вечно лезет.

Но тут Джокер ее тормозит, не позволяя сесть. И говорит:

— Хочу твою подругу… видеть на переднем сиденье.

Да мать твою!

Я не хочу!

Упрямо сжимаю губы, собираясь отказаться, но Джокер, судя по всему, поняв по моей физиономии, что сейчас будет, продолжает насмешливо:

— Пусть это будет мне наградой за спасение прекрасных дам…

Ч-черт…

И не откажешь теперь.

Вот ведь хитрый гад…

Глава 5. Знаешь, как благодарить...

В машине у Джокера пахнет… дорого. Вот слово, которое первым приходит на ум. Я не умею различать разные ноты ароматов, как сейчас модно, типа, ах сандал, ах тубероза, ах писька девственницы…

Но общий флер улавливаю сходу.

Черный салон, роскошный, стильный, даже мне, не спецу, понятно, что дорогой дико. И запах тоже дорогой.

Я, в своем корсете с распродажи секс-шопа и псевдо-кожанной юбке из трикотажа, ощущаю себя неправильно. Еще неправильней, чем до этого, в том вертепе в честь Хэллоуина. Словно бродяжку подобрали с улицы и привели в богатый дом… Что-то я такое читала или смотрела… Эта, как его… Пигмалион, вот. Кино такое было, про Элизу Дулитл… Хотя, может, и по-другому называется…

— Ой, как тут вкусно пахнет, — пищит Машулька с заднего сиденья, и я спохватываюсь, понимая, что не вовремя решила мозг забить ненужными сейчас воспоминаниями. И вообще, пофиг на плохо говорящую героиню фильма, которую притащили с улицы ради эксперимента и спора, надо думать о том, как отсюда выбраться без потерь.

Из дома вот, уже удалось, теперь с территории бы… И дальше — по списку.

А Машулька, похоже, уже полностью пришла в себя и решила флиртануть с нашим пугающим водителем.

Вот ведь овца бесстрашная!

Сажусь ровнее, кошусь на Джокера, никак не среагировавшего на Машулькины восторги. Черт, как неприятно, все же, смотреть в лицо человека, раскрашенное до неузнаваемости и нечитаемости мимики!

Вот как понять: в каком он сейчас настроении?

Злой?

Недовольный?

Довольный?

Что планирует?

А если нас в лес сейчас завезет и…

Хотя, последнее — тупо. Зачем ему нас куда-то везти, если в особняке проклятом все удобства? И, помня реакцию охраны на него, еще и помогут потом трупы… утилизировать. Полный комплекс услуг для дорогих гостей.

Ох, что-то опять тяжко. И дышится плохо!

Пытаюсь успокоиться, прийти в себя…

И ловлю внимательный взгляд водителя, спокойно, с явным интересом, скользящий по моим коленкам и выше — к груди. Черт… Чтоб я еще хоть раз… Корсет проклятый. Юбка-предательница, слишком сильно задравшаяся, тоже проклятая.

И везение мое — это отдельная печальная песня…

— Не бойся, — неожиданно говорит он, снова тихо, едва различимо, — я не собираюсь тебя… принуждать.

Ох, спасибо, мать твою! На душе прямо легче стало!

— К чему? — вопрос вырывается сам собой, хотя вот не надо мне этого знания! Не требуется, блин!

— Ни к чему, — отвечает он, выруливая с обводной в город, — я не люблю… принуждение.

Какой у нас разговор занимательный… Офигеть просто.

— А что за аромат такой? — принимается щебетать Машулька, и сейчас я благодарна ей очень, что оттягивает огонь на себя, потому что после непонятного разговора про принуждение между нами с Джокером повисает странная пауза, тяжелая, словно раствор бетона. И ощущение, что, если прямо сейчас, срочно не начать шевелиться, то мы с ним в этом застынем…

— Новой машины, — не смотря на Машульку даже в зеркало, отвечает Джокер, — мне ее позавчера пригнали.

— Ого! А что за марка? — подпрыгивает на заднем сиденье подружка. Вот ведь характер легкий у нее! Только-только