Венорский вальс - Лина Шамаева

— Ты мне очень-очень нравишься, — поспешила утешить гостя, — но ведь малыши должны быть с мамами, разве нет?

— Ты совсем-совсем ничего не знаешь? — растерянно тявкнул щенок, — Мы, псы-фамильяры, должны находиться рядом со своими хозяевами, и поэтому всегда переносимся к ним.

— И кто же твой хозяин? — расстроенно спросила, совершенно не желая отдавать этого крылатого милаху.

— Сейчас, — пропыхтел он, разжимая лапку, на которой лежала золотистая подвеска в виде бабочки, — здесь написано имя.

— Ты её искал? — догадалась я.

— Да, выронил при выходе из портала, — кивнул малыш.

— Ты умеешь читать? — уточнила у чьей-то прелести.

— Пока нет, но это же особое имя, оно написано магией, так что я смогу его понять, — пояснил чихао.

— Кстати, а как тебя-то зовут? — спохватилась я.

— Пока не знаю, меня назовёт хозяин, — вильнул он хвостиком.

— Логично, — пробормотала я.

— О, тут написано… — щенок что-то бухтел под нос, а я, затаив дыхание, ждала, пока он разберёт магические знаки.

— По-ли-на, — по слогам прочитал малыш и лукаво посмотрел на меня: — ты — Полина!

— Ах, ты, хитрец! Ты ведь знал, что пришёл именно ко мне? — радостно взвизгнула и бросилась тискать милаху. Заметьте, совершенно на законных основаниях!

— Мой ты хороший, красавчик крылатый, — приговаривала, наглаживая спинку и аккуратно проводя пальцами по коротким крылышкам и забавным ушкам. Щенок охотно подставлял то один, то другой бочок и урчал почти как кот.

Когда я добралась до почёсывания пузика, малыш прищурил глазки и окончательно разомлел. Я взяла его на руки и от избытка чувств чмокнула в чёрный носик. Он распахнул глаза, потянулся и спросил:

— Как меня зовут?

Я ненадолго задумалась и уверенно ответила:

— Малак! [1]

Щенок резво подскочил и восторженно обслюнявил мне лицо, не успела и глазом моргнуть. Потом потоптался у меня на руках и свернулся клубочком. Зевнул и сонно протявкал:

— Правда, я не понял, почему Малак?

— Потому что для Мрака ты маловат и слишком няшный, а для Малака — в самый раз, — усмехнулась, поглаживая мягкую спинку.

— Так даже интереснее и за… — он ещё раз широко зевнул, — замечательнее.

— Пойдём-ка спать, замечательный мой, — поднялась на ноги и вернулась в кровать. Ужасно непедадогично, зато нам обоим понравилось.

Малак сладко сопел под боком, а я смотрела в окно, за которым в лунном свете кружились крупные хлопья снега и вспоминала другой вечер недельной давности.

Думала ли я тогда, что моя жизнь изменится настолько кардинально? Что вместо смерти мне будет подарен новый шанс на жизнь, пусть и в другом мире? А вместе с новой жизнью — самый милашный фамильяр. Совсем неплохо для начала! На этой позитивной мысли я и уснула, а утром меня разбудил скандал.

[1] малак — ангел (арабский)

Глава 7

Другой ночной гость

Сандор Драган

— Внезапно, — бросил вместо приветствия нежданному посетителю.

— Залетел на огонёк, — насмешливо заявил ночной гость.

— И как всегда, беспардонно ввалился ко мне в кабинет и в моё кресло, — осуждающе цокнул языком.

— Мне уйти? — не двинувшись с места, уточнил он.

— Выметайся из кресла, а там посмотрим, — мотнул головой в направлении дивана.

Вирджил неторопливо поднялся и прошествовал к указанному месту. Высокий, поджарый, неуловимо напоминающий матёрого волчару, он развалился на диване и, закинув ногу на ногу, небрежно отбросил за спину длинные волосы.

Я расположился в отвоёванном кресле и, сцепив руки в замок, поинтересовался:

— В качестве кого ты сегодня прибыл? Как глава южного клана Пустынных вампиров Вирджил Маноле, или по-приятельски, как старина Вирдж?

— Хмм, допустим, не такой уж я и старина, — хмыкнул гость, — а прибыл я сюда, чтобы поговорить с тобой о Ренате.

— Зачем нам говорить о Ренате? — поморщился, вспоминая сцену в коридоре.

— Да уж уразумел, что незачем, — понятливо усмехнулся Вирджил, но серые глаза смотрели настороженно. — Или я наблюдал милую размолвку любящих сердец?

— Было похоже? — скривился я.

— Не особо, — пожал могучими плечами глава южного клана.

— Вирдж, я устал повторять, что у нас с твоей дочерью не было и нет отношений, — раздражённо рыкнул я.

— Скажи это Ренате, она считает иначе, — буркнул Маноле.

— Сто семнадцать, — бесстрастно произнёс я.

— О чём ты? — не понял Вирджил.

— Столько раз я говорил ей именно это, но, по-видимому, она всегда слышит только себя, — пояснил, расцепляя руки и барабаня по столу пальцами.

— Тогда, пожалуй, будет излишним вопрос, хорошо ли ты подумал. Вижу, что хорошо и неоднократно, — развёл руками Вирдж.

— Раз уж ты здесь, и у нас откровенный разговор, я хочу попросить тебя о смене главного защитника Древа миров. Знаю, что Рената — лучшая, но пока она здесь, в моей резиденции, ей сложнее понять и принять, что нас ничего не связывает, — медленно произнёс я.

— Я тебя услышал, — угрюмо бросил глава южного клана.

В его серых глазах плескалось разочарование, но я ничем не мог ему помочь. Чувства — не та область, где можно уступить, даже если речь о дочери друга. Тем более, вампирам, для которых чувства всегда были священным, тем, через что не переступают в угоду амбициям или благополучию. Тем более, вампиру, который встретил… впрочем, об этом я не был готов говорить.

— У тебя есть кандидатура на роль главного защитника Древа? — поинтересовался Вирджил после непродолжительной паузы.

— Ян Габор, — не задумываясь, ответил ему, поскольку хорошо знал этого искусного воина и порядочного вампира.

— Губа не дура, — усмехнулся Маноле, — что ж, у меня нет причин отказывать тебе.

— Рад это слышать. Отметим новое назначение? — уголком губ обозначил улыбку и открыл бар.

— Не откажусь. Я предпочитаю «Венорский закат», — подмигнул Вирджил.

— И у кого тут губа не дура? — риторически вопросил я, открывая бутылку элитного красного вина.

Мы отсалютовали друг другу бокалами и неторопливо, смакуя, тянули густое тёмно-красное вино с ало-розовыми всполохами. Оно не зря носило такое название, его цвет идеально повторял окрас венорского закатного неба.

Каждый думал о своём. Я — о превратностях и вывертах судьбы, о своей гостье, о намёках Мглы и немного о том, что надо бы побыстрее поменять Ренату на Яна.

О чём думал мой друг и коллега, оставалось неведомым, но, боюсь, сегодня я лишил его последней надежды на то, что наши кланы смогут породниться. Он первым и прервал затянувшееся молчание:

— Кто скажет Ренате об изменениях в её карьере?

Я равнодушно пожал плечами:

— Не всё ли равно?

— Ты прав, кто бы ни сказал, реакция будет бурная, уж я-то знаю свою дочь, — горько усмехнулся Вирджил.

— Да, Рената импульсивна, — дипломатично отметил я.

— Как изящно ты обозвал её взбалмошный взрывной