Ненужная жена дракона. Хозяйка снежной лечебницы - Виолетта Вейл

class="empty-line"/>

Он помолчал.

На нем уже был дорожный темный плащ, мех на воротнике припорошило снегом. Значит, выходил во двор. Либо отдавал распоряжения, либо просто не мог усидеть на месте. Не знаю, что из этого было бы для меня тяжелее.

— Я дал приказ подготовить для тебя теплую карету и сменных лошадей.

— Благодарю.

Снова это слово.

Вежливое. Холодное. Почти чужое.

Он медленно подошел ближе и положил на стол кожаный кошель и небольшой футляр.

— Здесь деньги. И печать. На севере она пригодится.

Я посмотрела на футляр, но не взяла.

— Значит, все-таки хозяйка.

— Элина…

— Не надо.

Я подняла голову.

— Сейчас не надо произносить мое имя так, будто этим можно исправить хоть что-то.

Он сжал челюсть.

Нива у двери замерла, как тень.

— Оставь нас, — сказал он ей.

Она вопросительно взглянула на меня.

Я кивнула.

Когда мы остались одни, тишина стала совсем другой. Тяжелой. Почти осязаемой.

Рейнар медленно снял перчатки.

Странный жест. Слишком человеческий для человека, который привык прятаться за ролью лорда.

— Я знаю, что ты сердишься.

Я коротко усмехнулась.

— Вот как это называется?

— А как?

— Никак, Рейнар. У меня нет больше желания объяснять тебе простые вещи.

Он подошел еще ближе.

Теперь нас разделял только стол.

— На севере и правда нужна помощь.

— И именно поэтому вы решили отправить туда меня? Среди ночи? После того как два года не находили во мне ни силы, ни пользы?

Он резко выдохнул.

— Ты думаешь, я хотел унизить тебя?

— Я думаю, ты слишком поздно спрашиваешь, как это выглядит для меня.

Его пальцы легли на край стола.

Сильные, прямые, спокойные с виду.

Но я увидела, как напряглись костяшки.

— Я не умею говорить так, как тебе, возможно, хотелось бы, — произнес он глухо. — Но я не желаю тебе зла.

Вот только иногда человеку достаточно не желать зла — и все равно причинять его каждым своим решением.

— Знаю, — ответила я. — В этом и беда.

Он замолчал.

На мгновение мне даже показалось, что он сейчас все-таки скажет что-то настоящее. Без роли. Без гордости. Без этой вечной мужской сдержанности, за которой так удобно прятать трусость перед собственными чувствами.

Но нет.

— Если что-то понадобится, напишешь мне.

Я кивнула.

Очень спокойно.

— Конечно, милорд.

Вот теперь он побледнел.

Совсем немного.

Но я увидела.

— Не называй меня так.

— Почему? Разве это не точнее всего?

Он отступил.

В его глазах вспыхнуло нечто темное, больное, но тут же снова ушло в глубину, как зверь в снегу.

— Карета ждет через четверть часа, — сказал он уже сухо.

— Я не заставлю вас ждать.

Он развернулся так резко, что полы плаща ударили по голенищам сапог.

У двери остановился.

Не оборачиваясь, произнес:

— На перевале сильный ветер. Не открывай окна в дороге.

Я прикрыла глаза.

Вот оно.

Его странная, мучительная манера заботиться тогда, когда уже поздно.

— Постараюсь выжить, — сказала я.

Он ушел.

И только когда за ним закрылась дверь, я позволила себе на миг схватиться за спинку кресла.

Ноги вдруг стали ватными.

Не от любви.

От усталости.

Оттого, что и этот разговор, как все между нами, закончился не тем, что было нужно, а тем, на что хватило его мужества.

Через четверть часа я уже спускалась по парадной лестнице.

Без торжеств.

Без долгих прощаний.

Без слезливых объятий.

Дом Арденов отпускал меня так же, как и принимал когда-то: красиво, холодно, без лишнего тепла.

Внизу стояли двое вооруженных всадников, кучер, управляющий и Нива с маленьким дорожным узлом в руках.

— Я поеду с вами хотя бы до перевала, — быстро прошептала она. — Если позволят.

Я посмотрела на нее удивленно.

— Тебя отпустили?

— Нет. Я попросила старшего конюха сказать, что нужна в дороге как служанка.

Мне вдруг захотелось обнять ее.

По-настоящему.

Но я только сжала ее пальцы.

— Спасибо.

Во дворе валил снег.

Не крупный, красивый, как в детских воспоминаниях, а мелкий, злой, хлесткий. Он летел в лицо, забивался под ворот, цеплялся за ресницы. Кони нервно били копытами, пар шел от ноздрей густыми белыми клубами.

Я остановилась у ступеней.

На верхней площадке, под светом двух факелов, стоял Рейнар.

Недвижно. Прямо. Как всегда.

Он не спустился.

Не подал руки.

Не подошел проститься.

Просто смотрел, как меня увозят.

Вот так и кончился мой брак — не криком, не сценой, не последним поцелуем.

Высокой фигурой мужчины на каменной лестнице и снегом между нами.

Я сама села в карету.

Нива устроилась напротив, кутаясь в шерстяной платок.

Дверца захлопнулась.

Колеса дрогнули.

Дом Арденов медленно поплыл назад — окна, факелы, темные башни, резные перила, двор, где я провела почти два года и так и не стала своей.

Я не обернулась.

Ни разу.

Только когда карета уже выехала за ворота, Нива осторожно спросила:

— Вы плачете?

Я приложила пальцы к щеке.

Кожа была сухой.

— Нет.

И это оказалось правдой.