Месть обманутой жены. День дурака - Стелла Юсупова

реагировала на мои инициативы по сближению… «Приятельница» была убеждена, что это сущая удача, что она ненароком услышала, как муж говорил по телефону и планировал на 1 апреля встречу с «ее Славой» в ресторане вечером по какому-то рабочему вопросу… Она тут же набрала мне- «ты хотела увидеть и мужа, и любовника, Галюш- у нас будет такая возможность! — видишь двух шикарных мужиков за тем столиком? Это и есть мой муж и мой любовник.

Выдыхаю. Наслаждаюсь мгновением затишья, словно бы сжатом под компрессом. Смотрю на мужчин. Смотрю на Марго. А она все-таки старо выглядит, если убрать этот наносной шарм и дикую самоуверенность… Видно, как сильно лицо изменено уколами красоты, как нервно подрагивает мускул на шее, какие волосики редкие, хоть она их и начесывает безбожно… А какой апломб, какое самомнение. Все в голове- ведь правы же мудрые… Потому она и кажется ему «королевой красоты», а свою надо на очистительные клизмы в санаторий посылать…

— Странно, — откидываюсь я на стуле, переведя взгляд со своего мужа за тем самым пресловутым столом на Марго, — потому что это как раз мой муж и мой любовник...

Она цепенеет. Ее глаза сужаются, а на лбу проступает морщинка, даже несмотря на ботоксную атрофию всех мышц. Поняла…

Думает, шучу. Даже улыбку на лице изображает- и глаза округляются. Но когда видит, что я совершенно серьезна, начинает, как рыба, открывать и закрывать рот, хватая воздух…

Я подкидываю дровишек к этому пожарищу. Беру со стола свой телефон и открываю галерею… Достаточно показать только два фото. Одно- с нашей дочерью и Славиком в обнимку. Другую- с той самой смотровой площадки, но уже с ее мужем. Мы обнимаемся и улыбаемся в объектив.

Она бледнеет… Потом красными пятнами покрывается на глазах…

— То есть ты и мой муж... - её голос дрожит от уязвленности и неожиданности, — предательница...

— То есть ты и мой муж... - отвечаю ей хладнокровно.

Секунды повисли в воздухе, как будто время застыло. Первым оторопел Слава. Стоило ему только посмотреть в нашу сторону, взгляд остекленел. Еще бы… Какое зрелище… Жена и любовница за одним столом… Если бы только он хоть раз посетил праздник у дочери в школе, увидел бы Маргриту… Может быть, вообще бы всего этого не было. Тогда, с другой стороны, и я бы продолжала жить под одной крышей с предателем… Кто бы что ни говорил, а предательство- это не слабость и оплошность. Это генетика…

Марго, кажется, совсем теряет почву под ногами. Взвизгивает и тут же подрывается к столу мужчин.

— Михаил, это правда?! — визжит она, — я только что видела ваше фото с Галиной! Ты с ней мне изменяешь?! С этой?!

Слава, еще секунду назад переживающий гиперстресс от шока того, что его жена и любовница знакомы, сейчас ошарашенно слушает Маргошку, словно пытается вдуматься в ее слова, но они не складываются в понятные для него конструкции…

— Нет… Нет… как так-то?! Почему так… несправедливо?! — кричала она, не думая о том, что мы теперь стали объектом внимания всего ресторана — почему она?!

Мы лишь смотрели друг на друга с Михаилом. Заговорщицки переглядывались.

Тишину нарушил Слава. Он резко отодвинул стул, его лицо налилось злостью, будто его ударили по самому больному месту.

— Как это понимать, Мих?! — не сказал, процарапал.

Михаил лишь улыбнулся. Повернулся ко мне и отсалютовал бокалом.

— В сложившейся ситуации остается только сказать, как в знаменитом анекдоте. У тебя восхитительная жена, Вячеслав. И достоинства моей, видимо, ты с удовольствием распробовал… Могут же, когда хотят, — усмехнулся он.

Глаза Славы были вот-вот готовы выскочить из орбиты.

Он втянул носом воздух и резко сглотнул.

Подбежал ко мне. Навис сверху, как коршун.

— Это что еще за хрень?! — его голос сорвался на крик. — Ты что, решила мне рога наставить? А? Думаешь, я этого так оставлю?!

Я почувствовала, как внутри холодеет. Он был зол, зверел от ревности. И это было и смешно, и горько. Потому что нет большего фарса, чем изменник, ревнующий к измене.

Маргоха пыталась сохранять достоинство, но её глаза метались. Она, кажется, не могла поверить, что ее "милый и любящий" муж участвует в этом спектакле и что она, шикарная роковуха, в роли такой же хвостатой, как и я- обычная клуша, которую все время нужно поучать...

— Слав, — я медленно поднялась, глядя на него холодно, — а ты разве думал, что все можно делать только тебе? Что мне нельзя? Или у нас, прости, договор был, что ты гуляешь, а я — нет?

Он перегорел за одну секунду. Его кулаки сжались, но он подавил желание кричать дальше.

— Ты... Да ты врешь мне… Ты бы не смогла… — начал он, но Михаил перебил, с легкой усмешкой.

Перебил так, что у меня у самой дыхание сперло. О таком, честно говоря, мы не договаривались, хотя элементы импровизации не исключали…

Два шага в нашу сторону, растерянная Марго с расставленными в нелепой позе замешательства конечностями.

Резкий рывок Михаила на себя за талию. Горячие губы, впивающиеся в мои…

Господи… Впервые в жизни после свадьбы я целуюсь с другим мужчиной…

— Мы ведь все взрослые люди, Слава. Каждый сам решает, как распоряжаться своим временем. Ты же тоже этим пользуешься, — насмешливо бросил через плечо Михаил муженьку.

Секунда тишины, и тут Слава бросается на Михаила. Неловко, неуклюже, как школьник на перемене.

— Домой езжай! — цедит мне сквозь зубы, а я отшатываюсь.

Они сцепились, стол заскрипел, посуда зазвенела. Маргарита вскрикнула, пытаясь разнять их, но выглядело это жалко. Как два глупых мальчишки, которые не поделили мяч во дворе.

— Ты вообще кто такой?! — орал Слава, размахивая руками. — Думаешь, раз я молчал, то ты можешь вот так?!

Михаил только ухмыльнулся:

— А ты думал, только тебе можно играть в эти игры?!

Я стояла, смотрела на это гнусное зрелище, и меня накрывала волна тошноты. Они выглядели жалко. Смешно. Как глупые, жалкие дураки, опозорившиеся на глазах у всех.

Я почувствовала, как мой план рушится. Вместо триумфа — пустота. Вместо удовлетворения — омерзение.

Мне стало тесно, душно. Казалось, воздух застывает в горле.

Я отступила назад, обхватила себя руками. Потом развернулась и пошла прочь. Быстро. Почти бегом.

Вышла из ресторана, глубоко вдохнула, но легче не стало. Месть не принесла облегчения. Только боль. Я ушла, оставив их там, в их глупой и жалкой драке. И себя — в этой мерзкой, липкой реальности.

Домой мне больше не надо. Это место больше не мой дом и Слава меня сегодня там не найдет, как и