Освобожденный - Харпер Слоан

— Черт... — шиплю я, опуская руки на ее бедра, чтобы помочь ей выровнять движения. Она даже не замечает меня, ее тело использует мое для всего, чего она так жаждала.

Я наблюдаю, борясь со своим телом, чтобы не кончить мгновенно, когда она расслабляется и получает желаемое. Ее тело с легкостью овладевает мной. При каждом движении вниз она двигает бедрами, и я чувствую, как дрожат ее стенки. Вскоре я чувствую, как она вытекает и стекает по моим яйцам, ее движения становятся более прерывистыми. Ее дыхание учащается, а ритм сбивается. Я быстро перехватываю инициативу, чтобы она не переусердствовала.

Крепко держа ее за бедра, я начинаю двигать ими мощными толчками, о которых она так просила. Ее руки устремляются вперед, и она всем весом прижимается к моей груди, когда больше не может держаться на ногах без посторонней помощи. Ее пальцы сжимаются, а ногти впиваются в кожу, и мои яйца мгновенно начинают сжиматься от ослепляющего удовольствия, которое вызывает эта боль.

— Дай мне это. Дай мне почувствовать, как ты глубоко засасываешь мой член своей тугой киской. Давай же... дай мне это, красавица.

Она делает неглубокий вдох, ее глаза на секунду встречаются с моими, прежде чем она запрокидывает голову и кричит от удовольствия. Я прижимаю ее к своему члену, ее влага пропитывает меня, когда я извергаюсь глубоко в ее напряженном теле.

Я двигаю нас так, что мы оба лежим на боку, мой член все еще твердый и прижат к ее телу, и наслаждаюсь тем, как она приходит в себя после сильного оргазма.

Ее блестящие глаза с трудом фокусируются, рот слегка приоткрыт, а ее сиськи трутся о мое тело при каждом глубоком вдохе.

— Я люблю тебя, моя Красавица.

Она улыбается и поднимает руку к моей щеке, прежде чем оставить поцелуй на моих губах.

— И я люблю тебя, моё Чудовище.

Зная, что она вот-вот заснет, я крепко прижимаю ее к себе и наслаждаюсь ощущением того, как она лежит в моих объятиях, а ее раздутый живот прижимается к моему животу. Каждое движение, которое делают мои девочки, вызывает у меня улыбку. Держа всех своих девочек в объятиях, я засыпаю с переполненным сердцем.

Глава 4

Мелисса

Чёрт.

Я описаюсь, если не придумаю, как быстро вырваться из объятий Грега. Он спит так каждую ночь: моё тело плотно прижато к нему, моя спина — к его груди. Он рукой обнимает мой живот, а ладонь твёрдо лежит на «девочках». Даже во сне он защищает нас. Я бы улыбнулась и подумала, что это самый милый, самый любящий жест на свете, если бы его тяжёлая рука не давила на мой мочевой пузырь, который и так уже борется за место, угрожая разорваться.

Да, это было бы прекрасно — если бы я сейчас не намочила постель.

Может, мне нужны подгузники? Боже, с такими темпами, как растут девочки, скоро я буду расхаживать во взрослых памперсах. Не уверена, что у них осталось много места для роста! Грег обожает мой беременный животик, и, держу пари, если бы от него зависело, он бы держал меня беременной круглый год. Как бы ни любила быть беременной, я готова, чтобы это закончилось.

К сожалению, конца не настанет еще как минимум два месяца. Но даже при всём дискомфорте и моём желании наконец-то увидеть, как же там внизу выглядит моя киска, я счастлива вынашивать своих маленьких принцесс столько, сколько смогу.

— Грег, проснись, детка. Мне нужно в туалет.

Он не шевелится. И не ослабляет хватку.

— Грег, пожалуйста. Мне нужно встать.

Сжав ноги и молясь, что выдержу, я пытаюсь вывернуться, но безрезультатно. Он притягивает меня ближе, и мой уже вопящий мочевой пузырь начинает реветь, подавая сигнал тревоги.

— О, Боже. — Я снова пытаюсь сдвинуть его руку, но он что-то бормочет про буксиры и яхты, прежде чем притянуть меня ещё ближе. — Чёрт.

Ничего хорошего не выйдет, если я не встану в следующую минуту. Я несколько раз пытаюсь мягко разбудить его — без толку. Наконец, не видя другого выхода, я поднимаю руку и с силой опускаю локоть ему в живот. Он вскакивает с криком, его ноги запутываются в простыне, прежде чем он плюхается на пол за кроватью. У меня даже нет времени порадоваться комичности ситуации, как я уже сползаю с кровати и ковыляю в ванную в спринте, который, уверена, заставляет меня выглядеть как пингвин, бегущий марафон.

Я закрываю глаза и стону от удовольствия после освобождения мочевого пузыря. Откидываюсь назад, опираясь о бачок, и глажу живот, пока завершаю свои дела. Когда я, наконец, заканчиваю и открываю глаза, то вижу, что у меня появилась публика.

— Не могла попробовать просто разбудить, детка?

Я приподнимаю бровь, игнорируя его, пока нахожусь в туалете. Он просто стоит там, без тени стыда в своём аппетитном обнажённом виде, потирая живот и пожирая глазами каждый дюйм моего тела.

— Боже, ты выглядишь так, будто тебя хочется съесть.

Я смеюсь, мою руки, затем поворачиваюсь и сокращаю расстояние между нами.

— Ты невозможен. В следующий раз, когда я потрачу десять минут, пытаясь разбудить твою задницу, пока ты пытаешься держать меня в плену, я просто написаю на тебя. — Я сладко улыбаюсь ему, смеясь, когда его глаза расширяются.

— Обожаю, когда ты говоришь со мной так грязно, жена. — Он улыбается, глядя на меня сверху вниз, и притягивает ближе, прежде чем опустить свои губы на мои. Наш поцелуй медленный и дразнящий. Я чувствую, как он твердеет у моего живота, поэтому обнимаю его, прежде чем вцепиться в его упругие ягодицы и прижать его ближе. Он не тратит ни секунды, прежде чем отнести меня обратно в кровать и показать, насколько хорошим может быть медленный, ленивый секс.

Дважды.

К тому времени, как мы наконец засыпаем, солнце начинает проглядывать сквозь жалюзи, и я благодарю свои звёзды, что Ди и Бек забрали Коэна к себе прошлой ночью.

Я засыпаю с улыбкой на лице и с руками мужа, снова крепко обнимающими его девочек.

Только чтобы проснуться через десять минут, снова вырываясь из его объятий, прежде чем чуть не описаться… снова.

* * *

— Какие планы на сегодня? — спрашиваю я Грега, когда он позже утром заходит на кухню. Его поношенные джинсы идеально облегают зад, а футболка с символикой футбольной команды Университета Джорджии вот-вот лопнет на его руках. Это почти искушает снова затащить его в постель.

— Думал съездить за Коэном, но