Аутопсия сказки - Николь Скарано

Взгляд Бель вернулся к девушке. Ее лицо было единственным, что привлекло внимание детектива. У молодой женщины были длинные прямые черные волосы с милой рваной челкой, она носила очки в черной оправе, черный ансамбль с юбкой-карандаш и черные туфли на шпильках, на которые Бель пришлось бы работать целый год, чтобы себе позволить.

‒ Кто это? ‒ спросила она своего напарника.

‒ Вайолет Леннон, ‒ ответил Гаррет, проследив за ее взглядом. ‒ Помощница Бретта. Она нашла тело.

‒ Вы ее допросили?

‒ Да, это сделал заместитель шерифа.

‒ И она все еще здесь?

Ногам Бель было неудобно в ее разумных туфлях, и она рефлекторно вытянула спину, ее позвонки протестующе дернулись. Она не могла себе представить, как девушка все еще выглядела царственно все эти часы спустя, возвышаясь над всеми на своих дизайнерских каблуках.

‒ Разве ты бы не сделала это, если бы это был Гриффин? ‒ спросил Гаррет, и Бель кивнула, решив не упоминать, что, если бы шерифа убили, ее задачей было бы остаться.

Ее глаза метнулись к напарнику, изучая его нахмуренные брови и взлохмаченные волосы. Обычно такой классически утонченный, он выглядел измотанным и встревоженным, и ей пришлось напомнить себе, что он не привык к насилию, как она. Столь непостижимое убийство могло бы одновременно захватить и обездвижить этот город. Смерть была жестоким и опьяняющим хозяином, порабощающим не только своих жертв, но и живых, оказавшихся на ее пути. Устоять перед ее притяжением было непростой задачей. Даже бегство за сотни миль не могло спасти Бель от ее хватки. Смерть следовала за Бель, напоминая ей, что она привязана к ней, ее служанка, и ее шею кольнуло при воспоминании об острых зубах. Вайолет Леннон почувствовала власть тьмы, когда обнаружила своего босса, а серьезность сцены не позволила ей сбежать. Это имело смысл, что она все еще бродила на окраине, если только… Бель бросила взгляд на Гаррета. Убийцы часто задерживались, чтобы посмотреть, как разворачиваются их шедевры.

‒ Я хочу поговорить с ней.

Бель направилась к Вайолет, а Гарретт поспешил за ней. Когда они приблизились к изысканной девушке с безупречно ухоженными фиолетовыми ногтями, Бель засомневалась, что она сыграла более чем поверхностную роль в событиях этого утра. Судя по отсутствию складок на юбке, идеальности выпрямленных волос и безупречному сочетанию макияжа на лице, эта модель женщины явно провела утро перед зеркалом, а не убирала остатки крови, вырвав сердце из груди мужчины. Бель неосознанно заправила свои темные волосы за ухо. Она была естественной красавицей с большими голубыми глазами, мягкими локонами и темными бровями, достаточно четкими и без макияжа, но безупречная грация перед ней сделала бы неуверенной в себе даже самую великолепную из женщин.

Вайолет нервно улыбнулась, когда детективы приблизились, и дрожь страха, которую чувствовала Бель, исчезла. В глазах девушки светилась доброта. Никакого намека на превосходство не было в ее ауре, и когда они расположились перед ней, Бель отметила размеры женщины. Она возвышалась над Бель только благодаря своим опасным шпилькам с шипами. Если бы обе женщины были босиком, Бель была бы значительно выше и сильнее. Вайолет была худой и хрупкой, а у Бель были подтянутые конечности и поджарые мускулы. В теле детектива сгустилась мощь, сила воли и мускулов, но даже она не смогла бы справиться с установкой трупа Люмена как макабрического трофея (прим. пер.: В произведениях искусства прилагательное «макабр» означает «обладающий мрачной или ужасной атмосферой». Жуткие работы, чтобы подчеркнуть детали и символы смерти. Этот термин также относится к произведениям особенно ужасным по своей природе). Если ее бы силы подвели, то помощницу люстра просто раздавила бы.

‒ Вайолет Леннон, я детектив Исобель Эмерсон, а это мой напарник, детектив Гаррет Кэссиди. Вы не возражаете, если мы зададим вам несколько вопросов? ‒ спросила Бель, когда молодая женщина вытянулась по стойке «смирно».

‒ Конечно, нет, ‒ голос Вайолет был таким же добрым, как и ее глаза, резко контрастируя с черным нарядом.

‒ Вы нашли тело, верно? ‒ спросила Бель, и Вайолет вздрогнула, прежде чем кивнуть. ‒ Я сожалею о вашей утрате и о том, что именно вам пришлось его найти, ‒ продолжила Бель, чувствуя, что девушке нужно утешение.

Вблизи она могла сказать, что глаза Вайолет покраснели и опухли, а макияж размазался там, где она пыталась нанести его повторно после того, как высохли слезы.

‒ Спасибо.

Вайолет кивнула, ее взгляд на секунду задержался на Гарретте, прежде чем вернуться к Бель.

‒ Не могли бы вы рассказать нам о сегодняшнем утре? ‒ спросила Бель, задаваясь вопросом, не развяжут ли красивые черты лица Гаррета девушке язык или отвлекут ее.

‒ Да, эм… ‒ Вайолет сделала паузу, словно собираясь с силами. ‒ Магазин открывается в девять часов ровно с понедельника по пятницу. По субботам только по предварительной записи, если мистер Люмен не проводит мероприятие. Обычно я приезжаю в восемь утра, и мистер Люмен к этому времени всегда уже не спит и находится в своей мастерской. Его график жесткий. Он рано ложится спать и просыпается в пять часов каждое утро, несмотря ни на что. Первым делом он заваривает большую кофеварку и пьет чисто черный кофе, но держит в холодильнике ореховые сливки, потому что знает, что они мои любимые. Мы всегда выпиваем чашку вместе, прежде чем открыть магазин. Он был милым, хотя и эксцентричным.

Вайолет смахнула слезу со щеки.

— Простите, ‒ икнула она, борясь с рыданиями.

‒ Все нормально. Не торопитесь.

Гарретт успокаивающе похлопал ее по руке, и Вайолет наклонилась к нему, его успокаивающий голос, казалось, сосредоточил ее. Бель закатила бы глаза, если бы не понимала притяжения к Гаррету. Классический красивый и милый, он был ожившим принцем из сборника рассказов, и она часто задавалась вопросом, почему он выбрал такой жестокий род деятельности.

‒ Спасибо.

Вайолет улыбнулась, роясь в сумочке и доставая салфетку.

‒ Сегодня утром я, как обычно, открыла магазин, но как только я вошла внутрь, то поняла, что что-то не так. Пахло отбеливателем и едкими чистящими средствами, а не кофе. Мистер Люмен был особенным человеком. Ему нравилось, чтобы все было организованно и чисто, поэтому запах, хотя и невыносимый, не был необычным, а вот отсутствие кофе ‒ таковым. Он нанял меня сразу после того, как я окончила колледж, и с тех пор,