Не отпущу - Рика Аста

— Какая отзывчивая малышка. — его шопот обжигал клитор горячим дыханием, заставляя меня выгибаться навстречу мужчине.

Он немного приподнялся, не отрываясь от моего лона, засовывая в мою узкую девственную дырочку первый палец, и начиная ритмично двигать им внутри.

Возникшее жжение только подстегивало удовольствие, и я уже постанывала, не стесняясь собственного проявления наслаждения, параллельно запуская свою руку в его жесткие волнистые волосы.

Когда я это сделала, мужчина усмехнулся, проталкивая ещё один палец, непереставая двигаться внутри меня.

Оргазм пришел настолько резко и мощно, что я выгнулась на встречу его рту с протяжным громким стоном, сильнее зарываясь, хватая и оттягивая его непослушные локоны, как будто, ища в них единственную опору. Пик моего блаженства длился мучительно долго, пока я не упала в сладкую истому, содрогаясь в послевкусии подаренной моим искусителем неги.

Демьян перестал ласкать нежные складочки, поднимаясь, и снова нависая надо мной. Он замер на мгновение, вглядываясь в затуманенные удовольствием глаза. Его дыхание было тяжелым и прерывистым, а в темном взгляде читалась смесь торжества и жгучего желания. Он видел, как я медленно возвращалась в реальность из той бездны блаженства, в которую он тебя только что столкнул.

Его рука, еще влажная от моих соков, переместилась выше, коснувшись раскрасневшейся щеки. Большим пальцем он мягко очертил нижнюю губу, которая все еще подрагивала после недавнего крика.

— Хорошая девочка, — хрипло прошептал он, и эта похвала отозвалась новой волной тепла где-то глубоко внутри тебя. — Но это было лишь вступление.

Он медленно подался вперед, сокращая расстояние между нашими телами до минимума. Я чувствовала его жар каждой клеточкой кожи, и томительное ожидание продолжения начало вытеснять недавнюю истому. Демьян не собирался останавливаться на достигнутом; его намерения были куда более решительными, и по тому, как напряглись мышцы его рук, удерживающих его вес над тобой, я поняла — самое сокровенное еще впереди. В его потемневших глазах читалось обещание: это было лишь начало полного подчинения.

Мир вокруг вдруг стал неестественно тихим, словно кто-то выключил звук, оставив только стук моего сердца. Я смотрела в его глаза и видела в них ту самую искру, которая за секунду превращается в пожар.

Когда ладонь искусителя яростно легла мне на шею, у меня перехватило дыхание. Это не было робким прикосновением — это был захват. Он притянул меня к себе так решительно, что я вплотную вжалась в его грудь, чувствуя всем телом, насколько он напряжен.

Сам поцелуй начался как глубокое, властное требование. Его губы — горячие, настойчивые — накрыли мои, заставляя забыть, как дышать. Это было похоже на свободное падение. Полностью отдавшись этому потоку, я пропустила момент, когда плотная головка его члена уперлась во вход в самое сокровенное место моего тела. Я пришла в себя лишь с первым мягким и в то же время настойчивым толчком.

Я громко вскрикнула ему прямо в губы от внезапной вспышки боли и резкого чувства распирания внутри. Вслед за этим сразу же последовал следующий толчок, а потом еще один и еще, пока он не вошёл до основания. Всё это время я не переставала стонать, и слезы непроизвольно катились из моих глаз, смешиваясь с жаром нашей страсти.

Демьян замер, давая мне время, и я чувствовала, как каждая мышца в моем теле натянута до предела, словно струна. В голове пульсировало одно слово: «Дыши». Я заставила себя сделать вдох, потом другой, ощущая, как внутри меня, там, где только что была лишь режущая острота, начинает зарождаться тяжелое, распирающее тепло.

— Блять, да... Какая же ты тесная, Лика, — его голос, прерывистый и низкий, прозвучал где-то над самым ухом.

В голове билась единственная мысль: «Слишком много... я не выдержу». Инстинктивно я упёрлась ладонями в его плечи — твёрдые, как скала — в тщетной попытке оттолкнуть это огромное, давящее тело. Но Демьян лишь усмехнулся. Одним движением он перехватил мои запястья и впечатал их в кровать над моей головой, лишая последней иллюзии контроля.

— Ш-ш-ш, малышка, это только начало, — прохрипел он, склоняясь ниже.

Я зажмурилась, чувствуя, как его влажный язык слизывает солёную дорожку с моей щеки. Внутри всё ещё пульсировала боль, но где-то на самой периферии сознания уже начинало зарождаться иное, пугающее чувство — томительное тепло, которое медленно расплывалось от места нашего соприкосновения. Я была поймана, подчинена и абсолютно бессильна перед тем, что он собирался сделать дальше.

Тело, поначалу встретившее его как врага, начало медленно сдаваться. Мышцы невольно расслаблялись, обхватывая его, адаптируясь к этому невероятному объему. Боль не исчезла совсем, но она трансформировалась, стала тупой и глубокой, превращаясь в своего рода фундамент для чего-то нового.

Я ощущала каждое мимолетное движение его тела, каждый удар сердца, передававшийся мне через прижатые к кровати запястья. Когда он снова шевельнулся — медленно, почти осторожно, — я уже не вскрикнула. Вместо этого из груди вырвался надломленный, хриплый вздох. Мои бедра сами собой качнулись навстречу, инстинктивно ища способ унять этот странный, тягучий зуд, который начал разгораться в самом центре моего существа.

Я больше не хотела отталкивать его. Наоборот, внутри росла пугающая потребность заполниться им еще сильнее, до самого края, чтобы эта новая, сладкая пытка вытеснила все остальные мысли.

Почувствовав мою невольную податливость, Демьян коротко, рвано выдохнул мне в шею. Его терпение, и без того хрупкое, окончательно треснуло. Он чуть отстранился, ровно настолько, чтобы снова набрать инерцию, и сделал первый по-настоящему уверенный, глубокий толчок.

Я судорожно выгнулась под ним. Звук, вырвавшийся из моего горла, уже не был похож на плач — это был чистый, первобытный трепет.

Он начал двигаться. Сначала медленно, с тягучей расстановкой, словно проверяя мои границы, смакуя то, как плотно моё тело обхватывает его. С каждым новым движением его темп становился всё более жёстким и выверенным. Боль окончательно отступила, оставив после себя лишь звенящую чувствительность, и теперь каждый его выпад отзывался во мне мощным электрическим разрядом.

Демьян не просто двигался во мне — он доминировал, задавая такой ритм, от которого в глазах начинали плясать искры. Мои пальцы, всё ещё прижатые его рукой к изголовью, судорожно сжались. Я чувствовала, как его ладонь до боли крепко держит мои запястья, контролируя каждое моё мимолётное движение.

— Смотри на меня, Лика, — прохрипел он, заставляя меня открыть глаза и встретиться с его потемневшим, почти безумным взглядом.

В этом ритме не было места нежности, только властная, сокрушительная уверенность мужчины, который наконец получил то, что хотел. И я, вопреки всему, отвечала ему, ловя каждый толчок