Не отпущу - Рика Аста

Его властные губы снова накрыли мои в жёстком, тягучем поцелуе, на который я не уверенно но со страстью отвечала, чувствуя как меня накрывает новая волна удовольствия сотрясая все тело в сладких мука. Дамьен не переставала двигаться пока я без сил не откинулась на кровать

После того как буря стихла, тишина в комнате стала почти оглушительной. Демьян не спешил отстраняться, его тяжелое дыхание всё ещё обжигало кожу моей шеи. Наконец он высвободил запястья, на которых наверняка останутся следы, и поднялся на колени, тем временем как мои ноги покоились на его бедрах. Глядя сверху вниз.

Он замер лишь на мгновение, впитывая мою беспомощность, а затем тишину комнаты расколол его смех.

Это был дикий, вибрирующий хохот, полный первобытного восторга и кайфа. Он смеялся открыто, запрокинув голову, наслаждаясь каждой секундой своего абсолютного триумфа. В этом звуке не было ни капли раскаяния — только эйфория мужчины. Его янтарные глаза сияли безумным блеском, а на губах играла дерзкая, хищная улыбка.

Когда его смех наконец затих, перейдя в довольное рычание, мой соблазнитель заговорил, вкладывая в каждое слово весь свой восторг, в котором я поняла, что он ещё не закончил.

— Как же сладко ты кончаешь... Но теперь моя очередь! — прохрипел он, глядя прямо в мои заплаканные испуганные глаза.

— Нет. Стой... — еле выдавливая из себя эти слова, я попыталась свести ноги, но мои попытки были тщетны

Демьян рывком перевернул меня на живот, подтягивая за талию, на себя, заставляя встать на четвереньки, развести ноги в стороны и прогнуться в спине.

В этот раз вхождение не было мягким. Он яростно вколачивался в меня, сопровождая их хлесткими шлепками по ягодицам. Стоны срывались с моих губ, и как бы я не старалась их сдержать, это было счетно.

Заметив это, мужчина одной рукой намотал мои пряди на кулак, а второй схватился за шею слегка придушивая, тем самым заставляя подняться и прижаться к его торсу, не прекращая яростно вколачиваться в меня вызывая новую волну удовольствия

— Покричи для меня, Лика. — шептал у меня над ухом Демьян, пока его рука, соскользнув с моей шеи оглаживала грудь, плавно опускаясь по животу к центру женской сути.

Когда он поймал пальцами клитор, я уже не смогла сдержать крики, вырывающиеся в такт его движениям.

Мужчина ускорился, и его движения стали резче и глубже, пока я не почувствовала как его член содрогается внутри, заполняя меня густым и горячим семенем под его грудной протяжный стон.

Когда он вышел из меня и наконец отпустил мои волосы, я бессильно упала на кровать, уткнувшись лицом в подушку. Тело била мелкая дрожь, а сознание медленно погружалось в вязкий туман.

— Бедная маленькая Лика, — усмехнулся он. — На сегодня я тебя отпущу, но будь уверена: это не последняя наша встреча.

Я слышала его слова словно через слой ваты. Сознание, не выдержав запредельного напряжения, начало медленно гаснуть. Шорох его одежды, звук шагов по ковру и даже хлопок двери — всё это превратилось в глухой, далекий гул.

Дрожь в теле постепенно сменилась тяжелым, свинцовым онемением. Я так и осталась лежать, уткнувшись лицом в подушку, не в силах даже пошевелить пальцем или укрыться. Последним, что я почувствовала перед тем, как окончательно провалиться в забытье, был запах его парфюма, въевшийся в мою кожу, и гулкая пустота в груди.

Темнота без сновидений накрыла меня, даря единственное доступное сейчас спасение — временную смерть в виде глубокого, тяжелого сна.

Глава 5

Демьян

Я смотрю на тлеющий кончик сигары и ловлю себя на мысли, что жду, когда она догорит до пальцев — просто чтобы почувствовать хоть какую-то другую боль, кроме этой тягучей пустоты в груди.

Виски уже не берет. Я привык ломать людей, привык, что любовь — это слабость, которую выжигают в моем мире. Но сейчас, в тишине этого проклятого кабинета, я вдруг понимаю, что проиграл. Все мои деньги, влияние, люди за дверью — всё это мусор. Потому что я не могу просто вышвырнуть её из головы.

Вспоминаю тепло её кожи. И вдруг до меня доходит, как последнему идиоту: я не просто хочу её снова. Мне нужно, чтобы она была рядом. Всегда.

Это не похоть и не азарт охотника. Это то самое дерьмо, о котором пишут в книгах и над которым я всегда смеялся. Я влюбился... Влюбился как мальчишка, после первого сука секса.

Власть над городом кажется теперь пресной.

Погружаюсь в воспоминания той самой ночи.

Она дрожала так, что это передавалось мне через кончики пальцев. Эта малышка храбрилась, но ее страх ощущался физически. Я уже был на грани, ведомый инстинктом, когда косался её — горячей, влажной и отчаянно беззащитной дырочки своим членом.

— Я девственница… — этот шепот ударил по моим тормозам сильнее любого крика.

Я замер. Внутри всё взвыло от неудовлетворенного рывка, но разум зацепился за это слово. В голове моментально щелкнуло. Недоумение вспыхнуло пожаром — в моем мире такие «подарки» не случаются просто так.

Я перехватил запястья, вжимая их в подушку. Мне нужно было видеть её лицо, каждую черточку, чтобы понять — врет или нет? Она смотрела на меня огромными глазами, и в этом месиве из ужаса и чистоты я внезапно нашел то, что разбудило во мне не просто похоть, а инстинкт собственника.

— Девственница? — мой голос прозвучал чужим, низким, словно я пробовал это слово на вкус.

Значит, никто. Никаких чужих рук, никаких следов. Я — первый, кто видит её такой "открытой". Гнев на её внезапную честность смешался с тёмным, почти первобытным удовлетворением. Это действительно многое меняло. Теперь это не просто сброс напряжения — ответственность, которую я не планировал брать, но от которой уже не мог отказаться.

— Значит, никто еще не касался тебя так? — я почти не дышал, заглядывая в самую глубину её зрачков.

Я чувствовал, как моя уверенность трансформируется в нечто более тяжелое и вязкое. Она была нетронутым цветком, и я медлил, осознавая, что за каждый следующий шаг теперь придется платить совсем иную цену.

Убеждения никогда не позволяли мне касаться женщин языком вот так. Но в тот вечер, я не смог удержаться, чтобы не попробовать ее на вкус.

— Блять... — какой же она была восхитительной. А как сладко кончала.

Я просто не мог отвести глаз, от того, как малышка выгибалась, словно кошечка, и кричала мне губы, когда я входил в её девственную киску, параллельно выпивая