В его плену. Моя ошибка - Анна Осокина

Лена стала есть самостоятельно. Немного, но все же несколько колечек роллов осилила, я же съела почти все остальное. Да, после стресса я начинаю много есть, ничего не могу с собой поделать.

На улице уже стемнело. Лена приняла успокоительное и заснула, а я пялилась в экран телевизора, когда раздался короткий звонок в дверь. Кинула встревоженный взгляд на Лену, она и не думала просыпаться. Я аккуратно поднялась и, прикрыв дверь в комнату, пошла открывать, ни секунды не сомневаясь в том, кого сейчас увижу. Даже странно, что Саша так долго не объявлялся. После его такого поспешного побега сколько прошло? Дня четыре? Кажется, так. Дни слились в одну сплошную жвачку, я в тот момент плохо воспринимала реальность.

Глянула в глазок и, несмотря на упадническое настроение, тихо рассмеялась. Кто-то подсунул под самый глазок коробку с логотипом тех же роллов, которые нам сегодня приехали. Все-таки Саша хороший друг, хотя в глубине души я не могла простить его за то, что он додумался оставить моей сестре пистолет, вместо того чтобы взять ее с собой. Но нужно хотя бы попытаться жить дальше. Покачала головой и открыла дверь с улыбкой.

— Ты решил сегодня закормить меня суши насмерть?

Осеклась на полуслове, застыв на пороге, не в силах двинуться. Передо мной с дорожной сумкой на правом плече и с пластиковой коробкой с едой в левой руке стоял мой парень.

— М-м-миш?..

— А ты еще кого-то ожидала здесь увидеть? — улыбнулся он, хотя улыбка вышла какой-то слегка нервной, натянутой, ведь он прекрасно слышал мою первую фразу.

— Нет… Конечно же, нет!

Я хотела его обнять, но между нами встала коробка с суши.

— Проходи скорее, не стой в дверях!

Парень переступил порог. Он тоже уже раскрыл объятия. Но в узком коридоре ситуация стала еще хуже: теперь нам мешала еще и его сумка.

— Давай сюда роллы, — наконец сообразила я. — Поставлю на кухне.

Пока я их отнесла, Миша успел разуться и пошел в ванную мыть руки. Да уж, как-то не задалось приветствие после двух месяцев разлуки-то!

Мы обнялись, только когда он вытер руки полотенцем.

— Дубль два, — усмехнулся Миша, поцеловав меня в висок. — Привет, малышка.

— Привет, — я крепко прижалась к нему, жадно вдыхая запах не совсем свежих вещей, которые насквозь пропитались самим Мишей. Я знала, что он примерно сутки был в пути, но мне совсем не хотелось поскорее отправить его в душ, наоборот: словно кошка, я желала оставить на себе запах его тела, взять себе и сохранить как можно дольше.

Сколько беззвучных слез я пролила в его старую футболку с изображением любимой Мишиной рок-группы. Он оставил эту вещь мне, в очередной раз уезжая на долгие месяцы. Самое противное было то, что мы никогда не знали, когда увидимся вновь. Планировать встречи с его и моей работой было очень сложно, а часто видеться — дорого.

Несколько минут мы просто стояли так, чуть покачиваясь из стороны в сторону, словно два дерева, которые плотно сплелись корнями и ветвями. В горячем кольце его рук было до боли хорошо. Я почти забыла обо всем, что случилось пять дней назад. А когда его мягкие полные губы поползли от моего виска к щеке и наконец нашли мои губы — и вовсе растворилась в ощущениях. Мой милый. Мой любимый. Мой Мишенька…

После длительной разлуки встречи всегда остры. Настолько, что, кажется, можно утонуть в эмоциях. От поцелуя было хорошо до рези в груди. Только с Мишей я не прятала эмоции, только с ним была настоящей. Той Настей, которая жила внутри меня. Той маленькой девочкой, которой нужна ласка и защита, которая хочет, чтобы ее пожалели. А не той, которая должна работать не покладая рук, чтобы прокормить себя и сестру, и которая обязана быть сильной, чтобы выжить в этом мире.

Только когда поцелуй стал соленым, я поняла, что плачу. Разлучаясь, мы часто плакали. Много раз я видела слезы моего любимого от того, что он в очередной раз должен уехать от меня. И каждый раз они трогали меня, проникали в самую глубину души. Разъедали меня изнутри, словно соляная кислота. Но все же они были дороги мне, потому что я знала, что и он показывает это только мне. Только мне и никому больше. И пускай кто-то говорит о том, что две половинки одной души — это всего лишь красивая легенда, я всем сердцем верила, что Миша — отражение меня. Моя вторая половинка, моя истинная и единственная любовь. Мне случалось влюбляться до него, но ничего подобного на то, что я ощущала рядом с ним, никогда не испытывала.

— Милая моя… Настенька… — он прошептал это и собрал губами каждую слезинку с моих щек. — Я так скучал…

Смогла только всхлипнуть и прижаться к нему еще сильнее, ощущая, что, несмотря на эмоциональность момента, он твердый и готовый. Пытливо заглянула Мише в лицо.

— Лена?.. — спросил он тихо.

— Она дома, спит, — я прикусила губу. Этого жеста оказалось достаточно, чтобы он со стоном подхватил меня под ягодицы. Я с готовностью обвила его бедра ногами. Из маленького узкого коридорчика, соединяющего прихожую и кухню, он шагнул обратно в ванную, откуда только что вышел.

Я потянулась своими губами к его, жадно покусывая и втягивая их в себя, чем заставляла его постанывать. Миша усадил меня на стиральную машину и закрыл на защелку дверь. Лишь секунда ему понадобилась на то, чтобы отвернуться от меня и привычным движением открыть кран, повернув смеситель в ванну. Шум воды заглушал все звуки, которые мы издавали.

Мы даже не разделись, просто не успели. Он лишь расстегнул свои джинсы и чуть сдвинул в сторону короткие пижамные шортики, в которых я его встретила. Первая близость после разлуки всегда получается спонтанной, слишком быстрой, слишком яростной. И ее всегда мало. ЕГО всегда мало. Кажется, я никогда не могу насытиться этим мужчиной и никогда не смогу.

Целовать его, любить его до черных мушек перед глазами, до головокружения, до невозможности вдохнуть. Любить так сильно, чтобы он знал: он единственный. И что бы у нас в жизни ни случилось, как бы ни сложились обстоятельства, чтобы он знал: только он заставляет мое сердце биться в такт его.

Я ощущала его тяжелое дыхание на своей шее. От наших движений и пара от воды теперь мы