Подонки «Плени и Сломай» - Кейт Блейз

— чуть выше копчика, на изгиб, где позвоночник уходит вниз. Стекло холодом коснулось разгорячённой кожи. Она ахнула, но осталась недвижима — знала правила. В этом движении чувствовалось что-то отчаянное: она готова была терпеть что угодно, лишь бы он остался.

Он взял бутылку виски и медленно вернулся, как хищник, приближающийся к жертве. Подошёл вплотную сзади, наклонил бутылку, и янтарная струя полилась в бокал, стоящий на её теле. После полного заполнения виски начал переливаться через край. Холодный алкоголь стекал по пояснице, по ягодицам, вниз по ногам. Она дрожала, закусив губу, но продолжала стоять неподвижно, и капли оставляли тёмные дорожки на её коже, поблёскивая в приглушённом свете.

Кейн смотрел на это равнодушно. Его взгляд скользил по её телу, ни на чём не задерживаясь — он видел уже сотни таких же изгибов, такую же кожу, чувствовал тот же запах возбуждения. До зевоты скучно.

Он убрал бутылку, взял наполненный бокал и сделал глоток, глядя куда-то сквозь неё, на панорамное окно, за которым мерцал ночной город.

— Кэти, — произнёс он одними губами, почти шёпотом.

— Что прости?— девушка обернулась, не расслышав. В её голосе мелькнула надежда.

Кейн посмотрел на неё пустыми глазами. Чужое лицо, чужие глаза, чужое тело. Не то. Совсем не то. Она была красива — идеальная кожа, тонкие черты, но сейчас он видел только одно: это не Кэтрин. Это просто очередная женщина, которой нужно от него то, чего он не может дать.

— На сегодня всё, — сказал он ровно.

Она замерла, не веря:

— Что?

— Ты слышала.

Кейн поставил бокал на стойку, подошёл к ней и начал методично отстёгивать ремни. Пальцы двигались быстро и точно, без лишних прикосновений. Он не смотрел на неё — только на пряжки, только на кожу, которую эти ремни натирали. Когда последняя пряжка щёлкнула, она пошатнулась — тело затекло от долгого стояния в неподвижности. Он придержал её за локоть ровно настолько, чтобы она не упала, и сразу отпустил.

— Отдохни. Больше не приходи.

Девушка стояла, растерянно потирая запястья, на которых остались красные следы от ремней. Она смотрела на него с полным непониманием, с надеждой, что он передумает, что позовёт обратно. Она не уходила — замерла в ожидании, переминаясь с ноги на ногу, не решаясь заговорить первой. Кейн уже отвернулся. Он подошёл к столику, снова взял папку с досье и углубился в чтение, не обращая на неё внимания.

«Никогда не была в отношениях». «Девственница».

Он усмехнулся и перечитал эти строки ещё раз, пробуя их на вкус.

Через минуту он услышал тихие шаги — девушка наконец уходила. Дверь бесшумно закрылась. Кейн даже не поднял головы.

Глава 5. Первый ряд

Утро следующего дня выдалось серым, но Кейн этого почти не заметил. Он провёл без сна всю ночь — просидел с досье до самого рассвета, перечитывая одни и те же строки, рассматривая фотографии, выстраивая в голове план. Когда за окном начало светать, он принял душ, оделся и вышел, даже не взглянув на спальню, где всё ещё пахло чужим телом и виски.

Он вошёл в художественное крыло Блэкторн Элит с лёгкостью человека, которому здесь принадлежит всё, включая воздух. Коридоры пахли красками, скипидаром и старой бумагой — этот запах он помнил ещё с тех времён, когда сам учился здесь. Где-то в конце коридора играла тихая классическая музыка, из приоткрытой двери доносились голоса студентов, спорящих о композиции. Когда он проходил мимо, разговоры стихали, сменяясь шёпотом. Кто-то отворачивался, кто-то, наоборот, пытался поймать его взгляд и улыбнуться. Кейн никого не замечал.

Фамилия Вулф открывала любые двери, даже те, за которыми пахло красками и надеждами.

Он увидел её сразу.

Кэтрин сидела у окна в общем зале, за мольбертом. Свет падал на её лицо, делая кожу почти прозрачной. Та же закрытая одежда — длинное серое платье с высоким воротом, волосы убраны в пучок. Она сосредоточенно водила кистью, погружённая в работу, не замечая ничего вокруг. Рядом с ней стояла другая девушка — Миранда, судя по досье, — что-то оживлённо рассказывала, жестикулируя, но Кэтрин только кивала, не отрываясь от холста.

Кейн остановился в дверях, прислонившись к косяку, и просто наблюдал. Мысленно он примерял разные сценарии: что будет, если она сейчас обернётся, если встретится с ним взглядом, если подойдёт. Узнает ли она его? Подойдёт ли заговорить? Или снова просто скользнёт взглядом, как по пустому месту?

Она словно почувствовала — рука дрогнула и кисть замерла. Кэтрин подняла голову и обвела взглядом зал. Её глаза скользнули по нему. Она смотрела прямо на него секунду, другую... и отвела взгляд. Совершенно спокойно, равнодушно, словно он был частью интерьера. И вернулась к рисованию.

Мимо прошёл какой-то студент, засмотревшись на Кейна, и чуть не врезался в стену. Увидев, кто перед ним, он пробормотал извинения и быстро исчез за поворотом.

Кейн улыбнулся одними уголками губ. Чистота. Настоящая, не притворная. Она смотрела на него и видела просто человека в дверях. Впервые за многие годы женщина не стремилась ему понравиться. И это задевало сильнее, чем любое сопротивление.

Кейн развернулся и направился в кабинет руководителя художественного крыла.

Профессор Уильямс — сухой, седой мужчина с вечно испачканными краской пальцами и в очках с толстыми линзами — сидел за столом, заваленном бумагами. Когда Кейн вошёл без стука, профессор поднял глаза и побледнел так, что его лицо стало одного цвета с седыми волосами.

— Мистер Вулф? — голос дрогнул, рука машинально потянулась поправить очки. — Чем обязан?

Кейн опустился в кресло напротив, закинул ногу на ногу. Кресло скрипнуло под ним — старый дерматин, продавленное сиденье. Где-то за стеной гудела вентиляция, и этот монотонный звук подчёркивал напряжённую тишину в кабинете.

— Хочу возобновить обучение.

Профессор моргнул, поправил очки и моргнул снова. На лбу выступила испарина.

— Простите... возобновить?

— Да. Как это было раньше. Я числился здесь на первом курсе, если память не изменяет. Несколько лет назад.

— Вы... — Уильямс сглотнул, его кадык дёрнулся, — вы ушли после первого семестра. Ваши родители тогда сказали, что вы сосредоточитесь на семейном бизнесе.

— Обстоятельства изменились, — ровно ответил Кейн. Он смотрел на профессора в упор, и тот не выдерживал взгляда, отводил глаза, снова поправлял очки. — Я хочу вернуться.

Профессор замялся, перебирая бумаги, и пальцы его заметно дрожали. Он то снимал очки, то надевал их обратно, словно это могло