Плохая мачеха драконьих близнецов - Диана Фурсова

На этот раз он молчал дольше.

Она не знала, что прочитал в её лице Каэль. Может, новую уловку. Может, усталость. Может, пустоту там, где должна была быть привычная злость. Его глаза были тёмными, почти чёрными, но в глубине иногда вспыхивало янтарное отражение, совсем как у детей. Или, наоборот, у детей было как у него.

Эта мысль почему-то сделала Риана и Лиру ближе. Не проще, нет. Просто реальнее.

— Восточное крыло закрыто для тебя, — сказал Каэль.

Элиана медленно кивнула.

— Я поняла.

Он чуть прищурился.

— С первого раза?

Вопрос был хлёстким. Почти грубым. И заслуженным не ею, но женщиной, чьё лицо она носила.

— С первого, — ответила она.

— Тогда почему у двери лежала записка?

Марта опустила голову. Нисса побледнела так, будто записку писала она.

Элиана почувствовала, как по спине проходит холод. Значит, он уже знал. Или успел заметить. Или в этом доме ничто не оставалось незамеченным, если касалось детей.

— Потому что вчера я их напугала, — сказала она. — А сегодня не хотела делать вид, что этого не было.

— Тебя заботит их страх?

В его голосе не было насмешки. Только ледяное неверие.

Элиана посмотрела на дверь, за которой прятались дети.

— Да.

Каэль сделал шаг ближе.

Теперь между ними было совсем немного пространства. Элиана уловила запах холодного ветра, кожи перчаток, снега и чего-то тёплого, едва заметного, похожего на камень, нагретый огнём. От него веяло силой, но не той красивой книжной силой, которой восхищаются издалека. Это была сила человека, привыкшего останавливать беду телом, приказом, гневом, если больше нечем.

— Не начинай новую игру, Элиана, — произнёс он негромко. — Не с ними.

Имя ударило странно. Не потому, что было чужим, — она уже слышала его много раз за день. А потому, что в устах Каэля оно прозвучало как приговор, вынесенный давно и не подлежащий пересмотру.

Она хотела сказать, что это не игра. Хотела сказать, что сама не понимает, кто она теперь и почему оказалась в этой жизни. Хотела сказать, что дети не должны расплачиваться за чужие обиды взрослых. Но каждое слово могло прозвучать фальшиво. А фальшь рядом с Каэлем, кажется, была опаснее молчания.

— Я не прошу верить мне, — сказала она наконец. — Пока что не прошу ничего.

Его взгляд скользнул по её лицу, задержался на губах, будто он ожидал продолжения, оправдания или привычной колкости.

Она не дала ни того, ни другого.

— Марта, — сказал Каэль, не отводя от Элианы глаз.

— Ваша светлость.

— Проверь детей.

Марта поклонилась и прошла к двери восточного крыла. Постучала особым тихим стуком: два раза, пауза, ещё один. За дверью долго не отвечали. Потом створка открылась совсем чуть-чуть, и Марта исчезла внутри.

Элиана осталась в коридоре с Каэлем, Ниссой и невысказанной виной, которая была не её и всё равно давила на плечи.

— Ты вернула их стулья в столовую, — сказал он.

Это не было вопросом.

— Да.

— Зачем?

— Потому что они не должны стоять у стены.

— Ты решила это сегодня?

— Сегодня я это увидела.

Каэль хмурился едва заметно, но она уловила: его раздражало не само действие, а то, что он не понимал, куда оно ведёт. Прежняя Элиана, видимо, не делала ничего просто так. Если она переставляла стулья, значит, где-то должен был быть расчёт. Если писала записку — тем более.

— Стулья не вернут доверие, — сказал он.

— Я знаю.

— Записка тоже.

— Знаю.

— Тогда чего ты добиваешься?

Элиана устало посмотрела на него. День был слишком длинным для женщины, которая утром проснулась в чужом теле, узнала, что замужем за драконом, ненавидима слугами, пугает детей и теперь должна отвечать перед мужчиной, в чьих глазах уже проиграла все суды.

— Сейчас? — спросила она. — Не ухудшить то, что уже испорчено.

Каэль не ответил.

Дверь восточного крыла открылась. Марта вышла тихо и сразу прикрыла её за собой.

— Юные господа в старой игровой, ваша светлость, — сказала она. — Испуганы, но спокойны. Господин Риан просит не наказывать Ниссу. Он решил, что это она позволила им выйти.

Нисса зажмурилась.

Элиана быстро повернулась к ней.

— Ниссу не за что наказывать.

Каэль посмотрел на жену.

— Это решаю я.

Она встретила его взгляд и впервые за весь разговор ощутила внутри не страх, а твёрдость.

— Тогда решите правильно.

Коридор будто стал меньше. Нисса совсем побелела. Марта закрыла лицо привычной непроницаемостью, но слишком поздно: Элиана успела заметить в её глазах предупреждение.

Не спорь с ним.

Но было уже сказано.

Каэль молчал так долго, что где-то за стеной успел протянуть ветер. Потом он медленно повернулся к Ниссе.

— Ты отпирала дверь восточного крыла?

— Нет, ваша светлость, — прошептала девушка. — Клянусь, нет. Юные господа… они сами вышли через боковой переход. Я не знала.

— Почему боковой переход не закрыт?

Нисса открыла рот, но не смогла ответить. Марта сказала за неё:

— Потому что юные господа ходят через него в зимний сад, когда вы разрешаете им прогулку внутри замка.

Каэль посмотрел на дверь. Взгляд его стал ещё тяжелее, но гнев не сорвался на служанку. Он просто кивнул.

— Ниссу не трогать. Боковой переход оставить. Но у двери поставить человека, который умеет не пугать детей.

Элиана невольно выдохнула.

Каэль услышал. Конечно, услышал.

— Тебя удивляет, что я не ищу виноватого среди слуг? — спросил он.

— Меня сегодня многое удивляет.

Это вырвалось почти честно и слишком устало.

На мгновение между ними возникло что-то странное — не тепло, не понимание, а трещина в заранее расписанной роли. Каэль смотрел на неё, будто впервые за разговор увидел не только прежнюю жену, но и женщину, которая стоит в коридоре слишком прямо, хотя едва держится.

Но трещина сразу закрылась.

— В свои покои, Элиана, — сказал он. — Сегодня достаточно.

Приказ был бы проще принять, если бы он прозвучал грубо. Но в этом «достаточно» было не только раздражение. Там была защита детей. От неё.

Элиана кивнула.

— Хорошо.

И снова он не ожидал согласия.

Она прошла мимо него, чувствуя его взгляд между лопаток. Нисса поспешила следом, но Элиана остановила её у поворота.

— Не надо. Я найду дорогу.

— Госпожа, я обязана…

— Тогда идите на расстоянии. Мне нужно подумать.

Девушка покорно отстала на несколько шагов.

До северной башни Элиана дошла медленно. Не потому, что не помнила путь, хотя путь она действительно знала плохо. Просто ей нужно было время, чтобы лицо снова стало спокойным. Внутри всё дрожало: от встречи с Каэлем, от детского «мачеха снова начнёт кричать», от того, как легко чужое прошлое ставило её на место