Не выйдешь сухой - Лера Титова

Он расстегнул ремень. Медленно. Звякнула пряжка, скрипнула кожа. Тина сглотнула. Он вытащил ремень из шлёвок, сложил вдвое, провёл им по её плечу, по ключице, по щеке. Холодная кожа, запах металла.

— Ты знаешь, что я могу сделать этим ремнём? — спросил он.

— Знаю.

— Боишься?

— Нет.

— Врёшь.

Он бросил ремень на пол. Не ударил. Не потому, что пожалел — потому что хотел другого. Он взял её за подбородок, приподнял лицо.

— Открой рот.

Тина открыла. Он расстегнул ширинку, достал член — уже твёрдый, горячий, с блестящей головкой. Тина смотрела на него, и внутри всё сжималось от желания и унижения.

— Я не буду тебя заставлять, — сказал Ян. — Ты сама этого хочешь. Скажи.

— Хочу.

— Чего хочешь?

— Хочу, чтобы ты был у меня во рту.

— Тогда бери.

Она взяла. Медленно, неумело — от виски кружилась голова, пальцы дрожали. Она провела языком по головке, обхватила губами, начала двигаться. Ян запустил руку в её волосы, не толкая, не направляя — просто держал.

— Глубже, — сказал он.

Она попыталась. Ей стало трудно дышать, из глаз потекли слёзы — не от боли, от напряжения. Ян чувствовал, как её горло сжимается вокруг него, как она давится, но не останавливается.

— Смотри на меня, — приказал он.

Она подняла глаза. Пьяные, мокрые, с чёрными разводами туши. Красивые. Его.

Он вынул член из её рта, поднял её за плечи, развернул, прижал лицом к стене. Одной рукой придержал за затылок, второй скользнул между ног. Она была мокрой — не от возбуждения, от страха и желания, перемешанных в коктейль.

— Ты хотела, чтобы я был жёстким? — спросил он ей в ухо.

— Да.

— Ты получишь.

Он вошёл в неё сзади, одним резким толчком, без предупреждения. Тина вскрикнула — от того, как растянуло, от того, как глубоко он оказался внутри. Ян не дал ей привыкнуть. Начал двигаться — грубо, глубоко, каждой мышцей вбиваясь в неё.

Стена была холодной. Тина упиралась в неё ладонями, царапала штукатурку ногтями, кусала губы в кровь. Он взял её за волосы, потянул назад, заставляя выгнуть спину.

— Как ты хочешь? — спросил он.

— Жёстко.

— Так жёстко?

Он ускорился. Каждый толчок отдавался в позвоночнике, в горле, в каждом нервном окончании. Тина кричала — не от боли, от того, что это было именно то, чего она хотела. Потери контроля. Стирания границ. Его власти.

— Кто твой хозяин? — спросил он.

— Ты.

— Кому ты принадлежишь?

— Тебе.

— Что ты скажешь, если я захочу оставить тебя здесь на всю ночь?

— Спасибо.

Ян усмехнулся. Зарычал — низко, почти по-звериному. Он чувствовал, как она сжимается вокруг него, как её тело просит ещё, как она уже на грани.

— Не кончай, — приказал он.

— Я не могу…

— Можешь. Терпи.

Он замедлился. Тина застонала от того, что оргазм отступил, оставив пульсирующую пустоту. Ян вышел из неё, развернул лицом к себе, толкнул на пол. Она упала на спину, мрамор холодил лопатки.

Он встал на колени над ней, раздвинул её ноги коленями. Вошёл снова — теперь лицом к лицу, глядя в глаза. Тина обхватила его ногами за талию, вцепилась в плечи.

— Смотри на меня, — повторил он.

Она смотрела. Сквозь слёзы, сквозь пьяную пелену, сквозь желание, которое разрывало её изнутри.

— Ты любишь это? — спросил он.

— Люблю.

— Что именно?

— Что ты делаешь со мной что хочешь.

— А что я хочу?

— Ты хочешь, чтобы я сломалась.

— И ты сломаешься?

— Уже.

Он улыбнулся. Жёстко, почти зло. И начал двигаться — быстро, глубоко, не давая ей опомниться. Тина кончила с криком, выгибаясь дугой, теряя сознание на секунду. Ян не остановился — продолжал, пока она содрогалась вокруг него, пока её крик перешёл в хрип.

Он кончил следом, глубоко внутри, прижимая её к полу всем телом. Несколько секунд — только дыхание, только запах пота и секса.

Потом он отстранился. Встал. Протянул ей руку.

Тина не могла пошевелиться. Лежала на мраморе, голая, мокрая, с разодранными коленями.

— Вставай, — сказал Ян.

— Не могу.

— Сможешь.

Он наклонился, поднял её на руки, отнёс в спальню. Положил на кровать, накрыл одеялом. Тина свернулась калачиком, закрыла глаза.

Он лёг рядом. Не обнял. Просто лежал, смотрел в потолок.

— Завтра расскажешь всё, — сказал он.

— Расскажу, — прошептала она.

И провалилась в темноту.

Глава 8. Ян — год назад

Он увидел её впервые на закрытом вечере у Арно.

Тогда он ещё не знал, что Арно станет врагом. Сидел в кожаном кресле, пил виски, скучал. Праздник по случаю сделки, которую Ян помог провернуть — миллионы, бумаги, рукопожатия. Всё как обычно.

А потом вошла она.

Чёрное платье до пола, разрез до бедра, волосы тёмные, длинные, падают на плечи как вода. Она шла рядом с каким-то старым толстым мужиком, улыбалась — пусто, профессионально. Но глаза не улыбались.

Ян спросил у соседа: «Кто это?»

— Тина. Элитка. Пятьсот за вечер. Миллион — за ночь. Спит только с теми, кто ей нравится. Дорогая, но говорят — стоит того.

Ян смотрел на неё весь вечер. Как она берёт бокал, как поправляет волосы, как наклоняет голову, слушая старика. Как тот кладёт руку ей на поясницу — она не отстраняется, но Ян видел: внутри неё всё сжимается от отвращения.

Он подошёл к ней, когда старик отошёл в туалет.

— Тина.

Она повернулась. Посмотрела на него — с ног до головы, как на товар. Оценила: дорогой костюм, часы, лицо. Не старый. Не толстый.

— Вы меня знаете? — спросила она.

— Нет. Но хочу.

— Что именно?

— Вечер. Или ночь. Миллион, да?

Тина усмехнулась. Не обиделась — привыкла.

— Пятьсот — просто ужин. Миллион — всё остальное.

— Я заплачу два миллиона. За один час.

Она подняла бровь.

— Час — это мало.

— Для разговора — достаточно.

— А если я захочу больше?

— Попросишь.

Он перевёл деньги на счёт агентства через десять минут. Старик вернулся, увидел Яна рядом с Тиной, побагровел. Ян улыбнулся ему холодно.

— Она сегодня занята. Найдите другую.

Старик попытался спорить. Ян посмотрел на него так, что тот сдулся и ушёл.

Они сели в его машину — чёрный Porsche, салон пахнет кожей. Тина молчала всю дорогу. Смотрела в окно, курила. Ян не приставал. Вёз к себе.

В квартире он предложил ей душ. Она удивилась.

— Обычно мужчины сначала хотят секс. Потом душ.

— Я не «обычно мужчины». Иди.

Она вышла из душа через двадцать минут — в его белой рубашке, с мокрыми волосами, без макияжа. И стала в сто раз