Не выйдешь сухой - Лера Титова

Ян сидел в кресле, смотрел на неё.

— Садись.

Она села на диван, поджала ноги.

— Зачем вы заплатили два миллиона за час? — спросила она. — Вы могли купить меня на ночь целиком. Или на неделю.

— Я не хочу тебя покупать.

— А что вы хотите?

— Понять, почему ты это делаешь.

— Деньги, — сказала она просто.

— Врёшь.

Тина замолчала. Смотрела на него долго, изучающе.

— Вы странный, — сказала она наконец.

— Я знаю.

— Вы заплатили два миллиона, привезли меня в свой дом, дали душ, свою рубашку — и теперь хотите поговорить о моей душе?

— О твоей душе — нет. О твоём выборе — да.

Она встала, подошла к нему. Села на подлокотник кресла, близко, почти касаясь. Пахло от неё дорогим шампунем и чем-то сладким.

— Вы хотите меня трахнуть? — спросила она прямо.

— Хочу.

— Тогда трахните. Вы заплатили. Я не отказываю.

— Я заплатил за разговор.

— А я дарю секс в подарок. Бесплатно. Если, конечно, вы не против.

Она взяла его за руку, положила себе на колено. Кожа гладкая, горячая. Ян не убрал руку. Но и не сжал.

— Ты не спишь с теми, кто тебе не нравится, — сказал он. — Я тебе нравлюсь?

— Пока не знаю.

— А когда узнаешь?

— Когда ты меня трахнешь.

Он усмехнулся.

— Ты опасная.

— Я дорогая. Это разные вещи.

Она наклонилась, поцеловала его в уголок губ — легко, почти невесомо. Провела языком по его нижней губе. Отстранилась.

— Ну? — спросила она. — Ты будешь меня трахать или так и будем говорить о морали?

Ян взял её за затылок, притянул к себе, поцеловал — глубоко, жёстко, с языком. Она ответила сразу — не ломаясь, не играя в скромность. Её пальцы расстегнули пуговицы его рубашки, скользнули по груди, по животу.

— В спальню, — сказал он.

— Нет. Здесь.

Она расстегнула его ремень, стянула джинсы вместе с боксерами. Он был уже твёрдым. Тина посмотрела на его член, облизнула губы.

— Не маленький, — сказала она.

— Жаловаться не будешь.

— Посмотрим.

Она встала на колени перед креслом, взяла в рот. Глубоко, сразу, без игры. Ян запустил руку в её мокрые волосы, не толкая, просто держась. Она работала языком, губами, горлом — профессионально, но без той пустоты, которая бывает у женщин за деньги. Она делала это, потому что хотела.

— Хватит, — сказал он через минуту.

Она подняла голову, вытерла губы тыльной стороной ладони.

— Почему?

— Потому что я хочу быть внутри тебя, а не у тебя во рту.

Он поднял её, усадил к себе на колени лицом, раздвинул её ноги. Тина опустилась на него медленно, сама, контролируя глубину. Закусила губу, когда он вошёл до конца.

— Ты тугая, — сказал он.

— Я не работала три недели.

— Почему?

— Искала того, кто заплатит два миллиона за час.

Она начала двигаться — плавно, глубоко, обхватив его лицо ладонями. Смотрела в глаза. Не закрывала их, как делают большинство.

— Ты красивая, — сказал Ян.

— Я знаю.

— И скромная.

— За скромность не платят.

Он перехватил инициативу, сжал её бёдра, начал двигаться сам — снизу вверх, жёстко, глубоко. Тина вскрикнула, вцепилась в его плечи.

— Так лучше? — спросил он.

— Ещё.

Он ускорился. Она кончила с криком, выгнувшись дугой, сжимая его внутри себя так сильно, что он едва сдерживался. Он кончил следом, прижимая её к себе.

Они сидели в кресле, оба мокрые от пота, тяжело дышали.

— Ну как? — спросил он. — Я тебе нравлюсь?

Тина усмехнулась, уткнулась лицом в его шею.

— Пока да, — сказала она. — Но это ничего не значит.

— Почему?

— Потому что завтра ты для меня будешь просто клиентом. А послезавтра — чужим. Так устроена моя жизнь.

— А если я не хочу быть чужим?

Тина подняла голову. Посмотрела на него серьёзно.

— Тогда не плати за секс. Забери меня бесплатно.

— Хорошо, — сказал Ян.

Он не знал тогда, что это станет началом конца.

Но она знала.

И всё равно осталась.

Глава 9. Тина

Свет ударил в глаза — резкий, белый, утренний. Тина зажмурилась, перевернулась на спину и сразу пожалела об этом. Всё тело болело. Плечи, поясница, внутренняя сторона бёдер, колени — там, где мраморный пол врезался в кожу. Она лежала в его постели. Одна.

Простыни пахли Яном — гелем для душа, кожей, чем-то горьким, мужским. Тина прижала край подушки к лицу, вдохнула. Голова раскалывалась. Вчерашний виски всё ещё стучал в висках, смешиваясь с пульсирующей болью в мышцах.

Она открыла глаза.

Спальня Яна была залита солнцем — огромные окна, светлые шторы, серые стены. Дорого. Холодно. Пусто. Его половина кровати пустовала — простыня смята, но уже остыла. Он ушёл давно. Не разбудил. Не попрощался.

Тина села, поморщилась. На ней была его футболка — та самая, белая, огромная, которую он бросил ей вчера. Или не вчера? Она уже путала дни. Волосы спутались в колтуны, во рту — вкус вчерашнего алкоголя и его спермы.

Она встала. Ноги дрожали. Сделала несколько шагов к двери, остановилась перед зеркалом в полный рост. На неё смотрела чужая женщина: синяки на шее — следы его пальцев, искусанные губы, красные глаза. Она провела ладонью по животу. Внутри всё ещё чувствовала его — наполненность, тяжесть, память тела.

— Дура, — сказала она своему отражению.

Отражение не спорило.

Она прошла в ванную, включила воду. Горячую, почти обжигающую. Встала под душ, закрыла глаза. Струи били по лицу, по груди, по ногам. Она терла себя мочалкой, будто хотела смыть не только пот и запах секса, но и вчерашнюю слабость. Пьяную откровенность. Слёзы. Признания, которых она не должна была говорить.

— «Влюбляюсь в тебя, идиот», — повторила она шёпотом. — Серьёзно, Тина? Ты это сказала? Ты, блядь, профессионал. Ты взяла полмиллиона. Ты должна была соблазнить его, выкрасть документы и исчезнуть. А ты приползла пьяная, разревелась и дала себя трахнуть на полу.

Она ударила ладонью по мокрому кафелю. Боль отрезвила.

Вода всё лилась. Тина стояла под ней, пока пар не заполнил всю ванную. Потом выключила, вытерлась его полотенцем — большим, мягким, пахнущим им же. Надела его футболку снова. Другой одежды у неё не было — вчерашний топ и шорты валялись в прихожей, где он сорвал их с неё.

Она вышла из ванной, прошла по коридору на кухню.

Ян сидел за столом. Пил кофе. Смотрел в телефон. Даже не поднял голову, когда она вошла.

— Доброе утро, — сказала Тина.

— Уже день, — ответил он, не отрываясь от экрана. — Ты проспала пять часов.

Она села напротив. Он был одет —