Не выйдешь сухой - Лера Титова

Они поднялись в его пентхаус. Она старалась — стонала, извивалась, шептала его имя. Он кончил. Вышел из неё. И понял, что не помнит ни её лица, ни голоса, ни того, как она выглядела без одежды.

— Ты странный, — сказала она, одеваясь.

— Я знаю.

Он заплатил, отвёз её обратно. Дома выбросил простыни. Купил новые.

Через неделю — другая. Блондинка, громкая, смешливая. Она говорила без остановки, даже во время секса. Он кончил, но не почувствовал ничего. Как будто не было ничего. Как будто он просто мастурбировал в чужое тело.

— Со мной что-то не так? — спросила она.

— Всё так. Со мной не так.

Он перестал ходить в клубы. Перестал платить. Перестал смотреть на женщин.

Вместо этого он работал.

С утра до ночи. Сделки, переговоры, контракты. Встречи в ресторанах с партнёрами, которые хотели отжать его бизнес. Встречи в офисах с адвокатами, которые защищали его активы. Встречи в спортзале с тренером, который гонял его до потери пульса.

Он ездил на закрытые вечеринки к деловым партнёрам. Там были женщины — красивые, дорогие, доступные. Они сами подходили к нему, брали за руку, шептали: «Ты один? Я могу составить тебе компанию».

Иногда он соглашался. Приводил их в гостиничные номера, трахал, кончал, уходил. Не запоминал имён. Не запоминал лиц. Однажды проснулся в постели с брюнеткой и назвал её Тиной.

Она обиделась. Он извинился. Заплатил в два раза больше.

Он не пил на этих вечеринках. Не нюхал. Не курил. Стоял у окна с бокалом минеральной воды и смотрел на город. Думал о ней.

Где она? С кем? Плачет? Забыла? Взяла новый заказ?

Детектив приносил отчёты. Она уехала из города. Сняла маленькую квартиру на окраине. Не работала. Не встречалась ни с кем. Иногда плакала.

Ян рвал отчёты. Потом доставал из мусорки, гладил листы, смотрел на её фото. Худая, бледная, с красными глазами.

Он ненавидел себя за то, что выгнал. Ненавидел её за то, что не призналась. Ненавидел Арно за то, что тот влез в их жизнь.

На одной из вечеринок к нему подошла Наташа — бывшая, с которой он расстался до Тины. Умная, красивая, успешная. Теперь она работала в крупной компании, курировала сделки с недвижимостью.

— Ян, — сказала она, улыбнувшись. — Ты похудел. Бледный. Не спишь?

— Работаю.

— Или думаешь о ком-то?

Он промолчал.

Она пришла к нему в ту же ночь. Не просила денег. Не строила из себя недотрогу. Просто разделась и легла рядом.

— Я скучала по тебе, — сказала она. — Ты был лучшим.

— Я был другим.

— Все мы меняемся.

Он попробовал. Она делала всё, что он любил. Помнила. Она всегда помнила. Но это было не то. Не её вина. Просто не она.

Он кончил. Лёг на спину. Наташа села, посмотрела на него.

— Ты не хочешь меня, — сказала она.

— Хочу.

— Врёшь. Ты позволяешь мне себя трахать, но не хочешь. Кто она?

— Никто.

— Не никто. Та, из-за которой ты стал таким.

Ян не ответил. Она оделась, поцеловала его в щёку, ушла.

— Позвони, если надумаешь.

Он не позвонил.

Он больше никого не звал. Жил один. Работал. Спал. Иногда, по ночам, ему казалось, что он слышит её голос. Что она смеётся на кухне. Что гремит посудой. Что напевает свою дурацкую песню.

Он вставал, шёл на кухню. Там было пусто.

Он пил воду, смотрел на стул, где она сидела по утрам. На окно, у которого она пила кофе. На дверь, в которую вышла в последний раз.

Где ты?

Ответа не было.

Через одиннадцать месяцев детектив принёс новость: Тина вернулась в город. Встретилась с Арно. Взяла новый заказ.

Ян прочитал отчёт. Положил на стол. Долго смотрел в стену.

— Что будешь делать? — спросил детектив.

— Ждать.

— Чего?

— Когда она придёт ко мне сама.

Он ждал. Две недели. Три.

И однажды ночью раздался звонок в домофон.

Он открыл, не спрашивая, кто там. Знал.

На пороге стояла она. Тина. Бледная, худая, с красными глазами. В чёрном топе и шортах. Без чемодана. Без сумки.

— Здравствуй, Ян, — сказала она.

Он впустил её.

Не спросил, зачем пришла. Знал. Игра началась.

Глава 13. Тина

Она говорила долго.

Сначала — тихо, срывающимся голосом, с паузами, которые заполняла тишина его спальни. Потом — громче, быстрее, как будто слова рвались наружу, как будто она боялась, что он передумает слушать.

Ян сидел рядом на кровати, не двигался, не перебивал. Только смотрел на неё — не отрываясь, не моргая. Его лицо ничего не выражало. Но она чувствовала его внимание каждой клеткой.

Они сидели на его кровати — серое постельное бельё, смятое после вчерашней ночи, простыни всё ещё хранили запах секса и пота. Тина поджала ноги, обхватила колени руками, спрятала пальцы в рукава его футболки — той самой, белой, огромной, которая сползала с плеча. Волосы высохли после душа и падали на лицо тяжёлыми прядями. Она не убирала их — пусть висят, пусть скрывают её глаза.

Ян сидел напротив, опершись спиной на изголовье кровати, одна нога согнута, другая вытянута. На нём были только чёрные боксеры — он снял джинсы, когда они легли разговаривать. Торс голый, татуировка на правой руке блестит в тусклом свете ночника. Он не прикрывался, не стеснялся. Смотрел на неё, ждал.

— Я познакомилась с Арно два года назад, — начала она.

Голос прозвучал хрипло — от вчерашнего виски, от слёз, от того, что она не говорила так долго и честно никогда в жизни.

— На вечеринке у одного из его людей. Я тогда работала в агентстве — элитное сопровождение, закрытые мероприятия, никакой грязи. Просто быть красивой, уметь молчать и улыбаться нужным людям.

Она замолчала, посмотрела в окно. За стеклом — ночной город, миллион огней, каждый в своей клетке.

— Он заметил меня. Подошёл. Сказал: «Ты не такая, как остальные». Я подумала — комплимент. Оказалось — диагноз.

— Что ты почувствовала, когда он сказал это? — спросил Ян.

Тина удивилась вопросу. Он никогда не спрашивал о чувствах. Ни тогда, год назад, ни сейчас.

— Страх, — честно ответила она. — И интерес. Одновременно. Он смотрел так, будто раздевал меня. Не физически — ментально. Как будто читал мои мысли. Я подумала: «Этот человек опасен». И ошиблась. Он не опасен. Он — смерть.

— Расскажи про заказ.

— Он начал заказывать меня на свои вечера. Платил сверху. Просил просто сидеть рядом, слушать, иногда что-то запоминать. Имена, даты, суммы. Я не понимала зачем. Думала — проверяет. Потом он сказал,