Не выйдешь сухой - Лера Титова

чёрные джинсы, серая футболка, волосы ещё влажные после душа. Выглядел свежим, отдохнувшим. Как будто вчера не было ни пьяной истерики, ни секса на полу, ни того, как он кончал в неё, прижимая к мрамору.

— Ты злишься? — спросила Тина.

— Нет.

— На что?

— На то, что ты напилась и устроила цирк.

— Я не устраивала цирк.

— Ты плакала. Ты говорила, что влюбляешься. Ты просила, чтобы я тебя трахнул. Это цирк.

Тина покраснела. Стыд обжёг щёки, спустился на шею, на грудь. Она сжала край футболки на коленях.

— Я была пьяна, — сказала она.

— Пьяные говорят правду.

— Или несут чушь.

Ян поднял голову. Посмотрел на неё — холодно, тяжело, как в первый раз. В его серых глазах не было ни злости, ни нежности. Только изучающий взгляд.

— Зачем ты пришла ко мне, Тина? — спросил он.

Она замерла.

— Я уже отвечала.

— Ты врала.

— А теперь не буду?

— Теперь не будешь. Потому что я устал.

Он отложил телефон, откинулся на спинку стула, скрестил руки на груди. Ждал.

Тина смотрела на него. Красивый. Богатый. Молодой. И опасный. Он не кричал, не угрожал, не требовал. Он просто сидел и ждал, и это было хуже любого допроса.

— Я не могу сказать, — сказала она.

— Не можешь или не хочешь?

— Не могу.

— Значит, врёшь.

— Нет. Я правда не могу. Если я скажу — ты меня выгонишь.

— А если не скажешь — я выгоню тебя сам. Разницы нет.

Она встала. Подошла к окну, прижалась лбом к холодному стеклу. Город внизу жил своей жизнью — машины, люди, солнце. Её жизнь сейчас была здесь. В его футболке. В его доме. На его территории.

— Ян, — сказала она, не оборачиваясь.

— Что?

— Ты когда-нибудь делал что-то, чего не хотел? Но был вынужден?

— Каждый день.

— И как ты с этим жил?

— Просто делал. А потом жил дальше.

Она повернулась. Он смотрел на неё. В его глазах что-то мелькнуло — интерес? Жалость? Нет. Скорее усталое понимание.

— Я не могу сказать тебе правду, — повторила она. — Но я могу кое-что сделать.

— Что именно?

— То, зачем я пришла. Только быстрее. И тогда я уйду. Навсегда.

Ян встал. Подошёл к ней. Встал так близко, что она чувствовала тепло его тела. Запах. Тот самый, от которого кружилась голова.

— Ты пришла, чтобы соблазнить меня, — сказал он. — Правильно?

Тина молчала.

— Молчание — знак согласия. Ты пришла, чтобы я влюбился в тебя. Или чтобы ты влюбилась в меня? Неважно. Важно другое: ты уже здесь. Ты уже в моей постели. Ты уже кричала моё имя. И ты не уйдёшь, пока не сделаешь то, зачем пришла.

— Откуда ты знаешь?

— Потому что я тебя знаю. Лучше, чем ты думаешь.

Он отошёл, взял с холодильника бутылку воды, открыл, сделал глоток.

— Делай что должна, — сказал он. — Но запомни: если я пойму, что ты меня обманываешь — я не выгоню тебя. Я сделаю так, что ты сама захочешь уйти. И никогда не вернёшься.

Тина сглотнула.

— Ты угрожаешь?

— Я предупреждаю. Это разные вещи.

Он поставил бутылку на стол, взял ключи.

— Я уезжаю на несколько часов. Ты можешь обыскивать дом, рыться в моих вещах, искать документы — делай что хочешь. Но к моему возвращению будь готова к разговору. Честному.

Он вышел из кухни. Через минуту хлопнула входная дверь.

Тина осталась одна.

Она стояла у окна, сжимая край его футболки, и смотрела на улицу, где его чёрный Porsche выезжал с парковки.

В голове был план. Простой. Опасный. Единственно возможный.

Она найдёт документы. Передаст Арно. Получит вторую половину денег. И исчезнет. Быстро. Пока Ян не понял, что она чувствует на самом деле.

Потому что если он поймёт — она не уйдёт никогда.

А оставаться здесь, в его доме, в его постели, в его футболке — это значит медленно умирать от любви, которая не имеет права на жизнь.

Тина выпрямила спину.

— Ты справишься, — сказала она себе. — Ты профессионал. Ты брала заказы и сложнее.

Она пошла в спальню. Переоделась в свои вещи — топ и шорты уже высохли. Заправила постель. Убрала его футболку на стул.

И начала обыск.

Не как в прошлый раз — не из ревности, не из любопытства. Системно. Холодно. Профессионально.

Она проверила шкафы, ящики, книги, картины. Заглянула под кровать, за батареи, под плинтусы. Нашла сейф в спальне — за картиной, в стене. Маленький, электронный. Четыре цифры.

Она попробовала его дату рождения. Не открылся. Дату её рождения — тоже. Дату, когда они встретились — нет.

— Чёрт, — прошептала она.

Она обошла всю квартиру. Гостиная, кухня, ванная, прихожая. Ничего. Ни бумаг, ни флешек, ни записных книжек. Только закрытая дверь в конце коридора.

Тина подошла к ней. Дернула ручку. Заперто.

Она присела, посмотрела в замочную скважину. Темно. Ничего не видно.

— Кабинет, — догадалась она. — Или оружейная. Или то, что я ищу.

Она встала, выпрямилась. Вспомнила лицо Арно. Его холодные глаза. Его слова: «Если ты не сделаешь это — я убью тебя. И его. Выбирай».

Тина закрыла глаза.

— Прости, Ян, — прошептала она. — Я не хочу. Но я должна.

Она пошла на кухню, взяла нож. Тонкий, острый, для фруктов. Вернулась к двери, попробовала поддеть замок.

Лезвие скользнуло, поцарапало металл. Ничего не вышло.

— Чёрт, чёрт, чёрт, — зашептала она.

Она отошла, села на пол, прислонилась спиной к стене напротив запертой двери. Смотрела на неё и думала.

У неё есть несколько часов. Он вернётся — и потребует правды. А у неё нет ничего. Ни документов, ни доказательств для Арно, ни правды для Яна.

Она достала телефон. Набрала номер Арно.

— Слушаю, — раздался холодный голос.

— Я не могу открыть дверь. Мне нужен код.

— Ты должна узнать код сама. Я не нанимал тебя взломщицей. Я нанял тебя соблазнительницей. Войди в его доверие. Узнай код. Или ты бесполезна?

— Я не бесполезна. Мне нужно больше времени.

— У тебя сутки, Тина. Завтра в это же время я хочу иметь документы. Иначе я найду другой способ. И тебе он не понравится.

Арно сбросил вызов.

Тина сжала телефон так, что затрещали пальцы.

— Сутки, — прошептала она. — Всего сутки.

Она поднялась, убрала нож на кухню. Села на диван в гостиной, поджала ноги, обхватила колени руками.

Что делать? Соблазнить его? Она уже соблазнила. Вчера. Сегодня утром. Но он не дал кода. Не сказал ничего. Он вообще не говорил о документах.

Может, он знает? Может, он уже понял?

Тина закрыла глаза.

— Нет. Не может знать. Я была осторожна. Я профессионал.

Профессионал,